Счастье
Шрифт:
– По-моему, она хорошо относится к отцу. А это уже немало. Вот Бенджамин бы образумился. Сандра милая девочка, но может поломать ему жизнь, если он ей позволит.
– Дай ему шанс. Он стремится сделать доброе дело. Но просто еще не знает, что его ждет.
– Трудно представить его отцом. Он сам еще ребенок, а ей на вид не дашь больше четырнадцати. И потом, Даф, она же так безнадежно глупа.
– Она здесь просто не в своей среде, и ты должен признать, вы все не питаете к ней теплых чувств. Она понимает, что все вы о ней думаете, от чего Бенджамин отказался ради нее. Для нее это чертовски тяжелое бремя.
Олли печально улыбнулся.
– Кстати о бремени. Она выглядит, как будто там тройня.
– Не надо злобствовать, – упрекнула его Дафна.
– Почему? Она разрушает жизнь моему сыну.
– А может, и нет. Может, ребенок получится замечательный.
– По мне, так лучше, чтобы она его все-таки отдала в приют.
Дафна покачала головой, она говорила с ними обоими и знала планы Бенджамина.
– Я думаю, Бенджамин ей не разрешил бы. Он слишком похож на тебя, слишком нравственный, слишком порядочный, слишком предан своим принципам и доброжелателен. Он большой ребенок. Вот увидишь, все будет хорошо.
– Почему ты в этом так уверена?
– Он же твой ребенок, не так ли?
И она уехала обратно в Нью-Йорк, а вскоре разъехались и остальные гости. Олли помог Агнес убрать, а потом прилег у бассейна и невольно стал думать о Саре, задаваться вопросом, что она сейчас делает. Они всегда отмечали 4 июля, а этим летом исполнилась бы девятнадцатая годовщина их свадьбы. Потом его мысли переключились на другое: на родителей... отца... Маргарет Портер. Олли хотелось знать, интересовался ли ею отец серьезно или просто рад был найти в ней собеседницу и помощницу. А возможно, и то и другое. Странно, что отец мог бы интересоваться кем-то, кроме своей покойной супруги.
«Забавно, – подумал Оливер. – У всех кто-то теперь есть... У Сары – Жан-Пьер, у отца – Маргарет, и даже у сына есть подруга, которая вынашивает его ребенка. А я один и жду, что кто-то придет в мою жизнь и отстроит всю ее заново. Но случится ли это вообще когда-нибудь?»
– Папа?
Это была Мел. Она негромко окликнула его, вглядываясь в темноту:
– Ты тут?
– Я у бассейна. Что случилось?
– Я просто так, убедиться, что с тобой все о'кей. Она подошла и села рядом с ним.
– Не беспокойся, доченька, все в порядке.
Олли коснулся ее длинных светлых волос и улыбнулся. Мел была славная девочка, и их отношения снова наладились. После переезда в Нью-Йорк она обрела покой и сблизилась с отцом, как никогда. Такого взаимопонимания у нее не было даже с Сарой.
– Здорово было сегодня, да?
– Да, – ответила Мел и, словно угадав мысли отца, спросила: – Что ты думаешь о дедушкиной приятельнице?
– Маргарет? Она мне нравится.
– Как по-твоему, он на ней женится?
Мел, похоже, была заинтригована, и это вызвало у Оливера улыбку.
– Сомневаюсь. Он слишком любил бабушку. Такое можно найти только раз в жизни.
– Я просто так спросила. – И тут же задала новый вопрос, который ее беспокоил: – А как ты считаешь, мама выйдет за Жан-Пьера?.. Он настолько моложе ее...
– Не думаю, милая. Мне кажется, для мамы это просто развлечение.
Мелисса с облегчением кивнула.
– Господи, но бедная Сандра – это какой-то ужас. Оливер кивнул в знак согласия. Его вдруг рассмешило, что они перемывают косточки гостям после их отъезда, словно супруги, которым не о чем больше говорить.
– Меня бесит, когда я вижу, как Бен гробит ради нее свою жизнь, работая мойщиком посуды, чтобы ее содержать.
– А что они сделают с ребенком?
– Бог их знает. Я считаю, что им следует отдать его в приют, но Бенджамин настаивает, чтобы его оставить. И что дальше? Будь я проклят, если разрешу им жениться.
– Мне кажется, Бенджамин на самом деле этого не хочет. Он просто старается поступать с Сандрой благородно. Но похоже, она ему тоже изрядно надоела. К тому же она с интересом поглядывала на других мужчин. По-моему, она сама не знает, чего хочет. Боже мой, пап, представь себе – в семнадцать лет родить ребенка!
– Вот-вот, вспомни про это, моя дорогая, когда в тебе заговорит голос природы.
Олли погрозил дочери пальцем, а та рассмеялась и зарделась.
– Не беспокойся. Я не такая дура.
Оливер не совсем понял ее, то ли она никогда так не поступит, то ли, если поступит, будет осторожнее. Про себя он подумал, что надо бы попросить Дафну поговорить с Мелиссой на данную тему до того, как дочь уедет во Францию.
– Сэм спит?
– Как суслик.
– Может, и нам пора ложиться?
Олли встал, потянулся, и они, держась за руки, медленно пошли в дом. Минувший день был чудный, солнечный и жаркий, а ночь подарила прохладу. Именно такую погоду он любил.
Оливер поцеловал Мелиссу, пожелав ей спокойной ночи, пошел к себе, лег в постель и стал раздумывать о случившемся за последние месяцы. Сколько произошло перемен, и каких разных. Год назад здесь была Сара, его мать... Бенджамин был еще ребенком. Все они за этот год вступили в какой-то новый этап жизни... Если не все, то по крайней мере некоторые. Он ничего не знал о Саре. Судя по всему, она продолжала искать себя. Он же наконец почувствовал почву под ногами. Погружаясь в сон, Олли успел еще вернуться к не дававшим ему покоя мыслям об отце и Маргарет Портер.
Глава 14
В июле Мел и Сэм улетели в Европу с Сарой и ее французским другом, и Оливер перебрался опять в нью-йоркскую квартиру, так как не имело смысла каждый день ездить из Перчеса в агентство и обратно. Теперь можно было спокойно оставаться дольше в офисе. Олли и Дафна много времени проводили за совместной работой, а по вечерам в понедельник и пятницу отправлялись на ужин в один из баров. Остальные три вечера Дафна встречалась со своим любовником, о котором иногда говорила с Оливером.