Щелчок
Шрифт:
Аля Голубин схватил по дороге Галю за руку и увлек ее за собою. Девочка, зараженная общим потоком детского веселья, побежала вперед, оглянувшись, однако, сначала на Орлю и крикнув ему на прощание:
— Кончай скорее, братик, и приходи. Я тебя жду!
Глава II
Как бы не так! Кончу! Ждите! Дурака нашли! — Орля взял доску, плюнул на нее и с размаха отшвырнул ее обратно на стол.
Потом, убедившись, что в комнате никого нет и все отошли далеко, он на цыпочках вышел из классной, прошел в общую спальню мальчиков и, нагнувшись, полез под одну из пяти кроватей, стоявших в комнате. В углу под этой кроватью (это была постель его, Орли) находилась небольшая корзина.
Тайна этой корзины была известна ему одному. Два дня тому назад, гуляя в отдаленной части сада, Орля наткнулся на небольшой серый комочек, свернувшийся на солнце.
При виде странного комочка глаза мальчика вспыхнули радостным огоньком. Он схватил серый комочек и, всячески избегая попасться кому-либо на глаза, пронес его в спальню и положил в пустую корзину с крышкой, сунув последнюю в угол под кровать.
Сейчас он вытащил снова корзину и, с величайшей осторожностью приоткрыв крышку, сунул в нее пальцы.
В ту же минуту что-то холодное со свистом обвилось вокруг них.
Орля быстро выдернул руку.
Серая змейка с темной головкой обвила несколькими обручами кисть его правой руки. Левой, свободной рукой мальчик достал из кармана пузырек с молоком, зубами открыл пробку и подставил бутылочку к голове змеи.
Последняя не заставила повторить приглашение и, просунув сплющенную головку в банку, стала с жадностью пить молоко.
Это был безвредный уж, единственная порода змей, которые не жалятся и не приносят ни малейшего ущерба людям.
Такие ужи часто встречаются под полом крестьянских изб. Они совсем не ядовиты и почти ручные, вполне сживаются с людьми, даже пьют молоко с крестьянскими ребятишками, которые умышленно, чтобы привлечь ужей, ставят кринку на пол. Заслышав вкусный запах, ужи, большие любители молока, выползают из своих нор.
Вот такую-то змейку и удалось раздобыть Орле.
Пока змейка, погрузившись своей сплющенной головкой в молоко, с наслаждением предавалась вкусному угощению, Орля, чуть касаясь пальцами, гладил ее грациозно изгибающееся тельце и говорил уныло:
— Видно, одна у меня и осталась радость — ты, уженька… Никому больше не нужен Орля. Вишь, и Галька, верно, забыла обо мне, убежала с другими, и горя ей мало. Небось с Алькой, этим воробьем ощипанным, дружбу водит теперь… Забыла про Орлю, точно и нет меня в живых больше… А все ведьма, эта, Аврорка… Ну, постой же… Отплачу я тебе… Уженька, друг ты мой, скажи ты мне на милость, как мне ей отплатить?
Но «уженька» даже и головы не повернул в сторону мальчика. Он весь ушел в дело удовлетворения своего аппетита и с тихим посвистыванием пил молоко.
Вдруг Орля неожиданно подскочил на месте так, что испуганный уж выдернул голову из горлышка бутылки и проворно уполз мальчику в рукав.
— Ага! Нашел! — воскликнул Орля. — Знаю, как отплатить старой злюке! Будет долго помнить! Ха, ха, ха!
И с неожиданно засверкавшими глазами Орля вприпрыжку выскочил из спальни, промчался длинным коридором в гостиную и остановился у крайнего окна.
Здесь стоял рабочий столик и кресло, за которыми все свободное время проводила Аврора Васильевна. Здесь же на столе стоял рабочий ящик гувернантки.
Глаза Орли остановились на ящике. Одною рукою он поднял его крышку, другою опорожнил дочиста, выкинув бесцеремонно за окошко длинную полоску кружевного, вязания и крючок.
Затем запустил левую руку в рукав правой, вынул оттуда приютившегося там ужа и, сунув его в ящик вместо выброшенной работы, плотно закрыл его.
— Ладно теперь! Сработано чисто! — произнес оп, сверкнув лукавыми глазами и двумя рядами ослепительно белых зубов. Затем, повернувшись на каблуках, он уже направился было к выходу, когда внезапный храп сразу привлек внимание мальчика. Он живо обернулся.
В спокойном удобном кресле, уронив на колени французскую газету, спал сладчайшим сном, всхрапывая, monsieur Диро.
В то время как приятные сонные грезы носились в голове добродушного француза, самую голову, ради летней жары коротко остриженную, вернее, обритую, голую, как ладонь, осаждали мухи. На розовой коже черепа они ползали черными бегающими точками, грозя каждую минуту разбудить своим несносным жужжанием старика.
«Эге! Это не годится! — произнес про себя Орля, внезапно весь преисполняясь чувством жалости к спящему гувернеру. — Накрыть бы его чем, что ли?»
Живые черные глаза мальчика быстро обежали комнату, выискивая, что бы могло ему послужить покрышкой для старой учительской головы.
И вот они остановились на прекрасном пурпурового цвета абажуре, в виде огромного цветка мака, накрывавшего лампу.
— Ну, вот и нашел! — весело, шепотом произнес Орля и, быстрым движением сорвав бумажный абажур с лампы, неслышно подкрался с ним к спящему и со всевозможною осторожностью опустил его на голову спящего Диро.
— Вот и ладно! Спи, старичок, с миром. Теперь небось мухи не больно-то разгуляются на твоей маковке, — произнес он, очень довольный своей выдумкой, и отошел к другому окну подождать прихода детей.
Глава III
— Ах, как хорошо было в лесу! Что ж ты не шел? Мы тебя ждали! — послышались под окнами веселые голоса.
— Кончил работу? Да?
— Это я тебе набрала! — застенчиво протягивая брату в окошко пучок земляники, произнесла Галя.
— А мы тебе хлыст вырезали! Гляди какой! — прибавил Счастливчик и, в свою очередь, просунул в окно гибкую, тщательно обструганную от ветвей, лозу.
— Дай, душенька Шуренька, я его на твоей спине попробую! — дурачась, присовокупил Ивась.