Чтение онлайн

Может ли человек десятилетиями работать по двенадцать часов в день и быть при этом довольным своей участью? «Может», — уверенно отвечаю я. Попался мне один такой на заводе. Звали его Халиль. Жил этот счастливый человек в арабской деревне и никогда ее не покидал, исключением были ежедневные поездки на молочный завод, где он работал уже двадцать шесть лет.

— Халиль, ты в Тель-Авиве-то был хоть раз? — спрашивал я.

— Когда же мне ездить, я работаю! — гордо отвечал ударник производства.

Машины наши стояли рядом и поэтому мы много общались. Я рассказывал ему что-нибудь, а он не верил ни единому моему слову. «Врешь, так не бывает, ты все это придумал», — такими возгласами он частенько прерывал мои монологи. А знаете, о чем я ему рассказывал? О посещении зоопарка… Халиль был твердо убежден, что кроме домашней птицы, овец и коров, других животных в природе не существует. По телевизору он смотрел только розыгрыш номеров лотерейных билетов, Халиль был страстным игроком и не пропускал ни одного тиража.

— И что же ты будешь делать с выигранными деньгами? — интересовался я.

— Куплю еще билетов.

— Ну, а когда выиграешь очень много денег?

— Куплю молочный завод, найму на работу евреев, а сам буду сидеть дома, пить кофе, курить кальян и играть в лотерею, — искренне делился своими планами Халиль.

Монотонная работа, еда, сон… Даже водки нормально выпить нельзя: утром вставать в половине пятого. Чтобы хоть как-то разнообразить свою жизнь, я все-таки решил пожертвовать сном и в выходной день поехал с Борькой и Сергуней на морскую рыбалку. Присоединился к нам еще и Сергунин папаша, недавно прибывший в Израиль на ПМЖ (постоянное место жительства).

— Папа привез с собой сто тысяч долларов, — конфиденциальным шепотом сообщил мне Сергуня.

Толик (так звали папашу) оперировал другой суммой — двести пятьдесят тысяч долларов. Оба врали.

Ехали мы на крайнюю северную точку израильского побережья. Борьке авторитетные люди сказали, что там успешно ловится пеламида — морская рыба, похожая на привычную нам скумбрию, но значительно крупнее и, как утверждают специалисты, намного вкуснее.

— С Серегиной матерью я развелся тридцать лет назад, но видишь, как судьба распорядилась — через столько лет мы с сыном опять вместе, — радостно болтал Толик. — А сейчас у меня жена — его ровесница. В рот потрясающе берет!

При этих словах Сергуня покраснел и смущенно улыбнулся, но Толик ничего не заметил.

— Почему, интересно, водка в морозильнике остается жидкой, а вода не только превращается в лед, но еще и бутылку разрывает, — вслух размышлял младший Гофман.

— Сергуня, ты же водила! Антифриз — знаешь, что это такое? Температура замерзания у спирта намного ниже, чем у воды, поэтому водка в морозилке и не превращается в лед, — объяснил Борька. — А чего это тебя вдруг интересует?

Оказывается, отец и сын Гофманы выжрали вчера спрятанную в морозилке бутылку водки, а чтобы им не попало от жен, налили в пустую бутылку воды, закрыли ее и положили на место. Она, естественно, лопнула, и их обман обнаружился. Жены физику знали немного лучше и сразу догадались о подлоге.

Незаметно, за разговорами мы добрались до места. Насадкой для пеламиды были выбраны моллюски, которые образовали на прибрежных камнях обширные колонии. Они жили в пирамидальных, одностворчатых раковинах и плотно прилипали к камням, оторвать их можно было только с помощью ножа, просунув лезвие под край раковины. Мы быстро наковыряли достаточное количество моллюсков и наживили крючки. Спиннингами, оснащенными безынерционными катушками, мы закинули снасти далеко в море. Борькины «авторитетные люди» оказались дезинформаторами — ни одна пеламида не попалась нам на крючок, зато хорошо клевали бычки разных видов и цветов — почти черные, попадались коричневые, некоторые были с причудливыми выростами.

Толик, у которого не было спиннинга, сидел в машине, слушал музыку и пил водку. Мы стояли на обросших водорослями и моллюсками камнях и ловили. Все были заняты своим делом. Но Толику вскоре надоело сидеть в машине, и он решил искупаться. Он появился на берегу в семейных трусах с больничным штампом (жена его раньше работала медсестрой), сделал несколько гимнастических упражнений и погрузил свое тело в воды Средиземного моря. Толик плавал, радостно фыркал и отплевывался соленой водой, иногда он переворачивался на спину и тогда над водой, как пузырь, появлялся его круглый живот любителя пива.

То ли у него свело ногу, то ли водка оказала свое пагубное действие, но Анатолий вдруг начал тонуть.

— Помогите, — негромко умолял он и пытался уцепиться за скользкие камни, на которых стояла наша компания.

Камни возвышались над водой довольно высоко и протянуть Толику руку помощи мы с Борькой не могли, а Сергуня и не пытался.

— Сергуня, папа тонет, — кричали мы с Костенко.

— Отстаньте, у меня клюет, — раздраженно отмахивался Сергуня.

Каким-то чудом Толику удалось уцепиться побелевшими пальцами за неровности камня. Он уже не тонул, но доплыть до берега был не в состоянии, а взобраться на каменную гряду не было никакой возможности.

— Серега, дотащи меня до берега, — просил отец сына.

— А чего ты пьяный купаться полез? Сам теперь и доплывай, — отвечал Сергуня и закидывал рыболовную снасть в море.

— Сережа, я ведь твой папа, — Толик пытался пристыдить сына.

— Алименты надо было платить вовремя, папа, — жестко отвечал мстительный Сергуня отцу, слабеющими пальцами держащемуся за жизнь.

— Сереженька, а помнишь, я тебе трехколесный велосипед купил? — заискивающе спрашивал Толик.

— Папа, это не деловой разговор, — хладнокровно говорил Сергуня, снимая с крючка пойманную рыбу. — Двести шекелей дашь?

— Сто, и ни копейки больше, — торговался тонущий.

— Какие сто? Тебя тащить полкилометра до берега! — младший Гофман не соглашался на эту цену.

— Серега, я тебя прокляну!

— А мне твои проклятия по барабану! — глумился сын над теряющим последние силы отцом.

В конце концов они договорились на сто пятьдесят шекелей, и Сергуня, спрыгнув в воду, доставил беспомощного папу на пологий берег.

Мы с Борькой еще около часа вытаскивали из моря бычков, а когда вернулись к машине, обнаружили двух пьяных Гофманов. Они мирно спали, обнявшись на заднем сиденье.