Чтение онлайн

— Как же мы не догадались обвести талер? — с сожалением сказала Катя. — Он же был у нас столько времени!

— Да, — согласился учитель. — Достаточно было только положить монету на чистый лист бумаги и обвести контур. Однако не переживайте сильно — вы не могли этого знать. Да и бересты у вас не было, чтобы догадаться.

Оксана вдруг захлопала в ладоши.

— Вспомнила — вскрикнула она. — Борис Григорьевич, вспомнила! Скажите, а если на платке пятно от масла? Оно может выдохнуться, или испариться?

— Не думаю. Но при чем тут…

— Я, когда была у бабушки, капнула на талер масла! Хотела посмотреть, что будет, а потом вытерла новеньким платком, и на нем осталась грязное пятно — контур монеты! А потом, — девочка покраснела, однако досказала до конца, — а потом я спрятала платок под матрас.

— Тогда это просто чудесно, — сказал Борис Григорьевич.

— Выходит, у нас теперь все три монеты, — сказала Катя. — Остается только перерисовать их контуры на бересту-схему…

— Если только бабушка не нашла носовой платок и не помыла его, — заметил учитель.

Оксана испуганно закрыла себе ладонью рот, потом сказала:

— Не должна найти, я хорошо спрятала.

Борис Григорьевич с Катей засмеялись.

— Нет, милые девочки, — к сожалению, даже если у нас есть все три монеты, это еще не все, — сказал наставник. — Конечно, сейчас разгадка намного ближе. Но и загадок пока не убывает.

— Какие еще загадки? — спросила Оксана.

— Например, слово «клад», написанное латиницей. Почему офицер не написал это слово на своем языке, на французском — tresor?

Девочки задумались. Оксана неопределенно сказала:

— Может, его совесть замучила? И он спрятал клад именно для русских, и поэтому написал по-русски — «клад», чтобы русские догадались?

— Интересно! — удивленно взглянул на нее Борис Григорьевич. — Однако мало вероятно. Дело в том, что давно, когда я еще был захвачен этой историей, я догадался сделать письменный запрос в Парижский Национальный архив. И что вы думаете? — в скором времени пришел ответ; действительно, служил в наполеоновской армии инженер-топограф Анри Бокль, погибший в России и там похороненный. Почему-то им упорно хочется путать Беларусь с Россией, — заметил учитель. — Так вот, из характеристики этого человека я убедился, что совесть вряд ли могла мучить его. Анри Бокль был примерно такого же разгульного нрава, как и шляхтич Адам Трушка, и не удивительно, что они сошлись. Скорее всего и редкие коллекционные талеры Бокль просто выиграл у Трушка в карты.

— Тогда что же? — спросила Оксана.

— Самое вероятное — Бокль боялся, чтобы его шифровкой-картой не воспользовались ни русские, ни французы. Поэтому и написал русское слово латиницей. Но вторая, самая трудная загадка, — повернулся Борис Григорьевич к Кате, — вот в чем. Даже если Оксанина бабушка еще не нашла платка и не помыла его, даже если у нас будут контуры всех трех монет, мы мало что поймем.

Учитель поднялся, подошел к шкафу, принес толстую ручку с четырьмя разноцветными стержнями. Выдвинул зеленый и на своем рисунке показал пунктиром извилистую линию с одной стороны монет, затем красным стержнем-с другой стороны. Над пунктиром поставил вопросительный знак.

— Видите, пунктиры напоминают русло какой-то небольшой речушки? И это самое логичное. Раненый француз в совершенно незнакомых местах пробирался вдоль речки. Возможно, клад был при нем. Было это в октябре, а мороз в том году, — а значит, и снег-начался только в конце ноября. Значит, речка не была замерзшая и не была заметена снегом. Почувствовав, что с каждой минутой слабеет, Бокль вынужден был припрятать сокровище, чтобы потом вернуться сюда и забрать, — конечно, он верил, что выживет! Как топограф, он ориентируется прекрасно: делает на монетах зарубки, которые в масштабе означают изгибы речушки…

— Но почему он не выцарапал ножом сразу на бересте русло? — перебила Оксана.

— Я думаю, Бокль все же чувствовал, что в самом лучшем случае, если останется жив, сможет наведаться сюда не скоро. А береста — вещь ненадежная, недолговечная, к тому же может очень просто попасть в чужие руки.

— Так в чем же загадка, Борис Григорьевич? — удивилась Оксана. — Это же проще простого! Возьмем карту Березы и окрестностей — подробную, большого масштаба, найдем на ней речушку, похожую на контуры монет, сориентируемся, в каком месте стоит крестик, — значит, там француз и спрятал сокровище! Приходи и выкапывай.

Учитель выслушал девочку с улыбкой.

— Нет, Оксана, это далеко не так просто. Я давным-давно пересмотрел топографические карты той местности, причем карты разных лет. Подобной речушки нет не только в районе Поплав, ее нет вообще в пойме реки Березины… Если эта речушка, может, и была когда-то, то за сто восемьдесят лет могла пересохнуть, исчезнуть, изменить русло, как это часто случается с такими небольшими речками…

— А может, француз зашифровал в своем плане вовсе не речку? — вставила Катя. — А какую-то лесную извилистую дорогу.

— Все может быть, — согласился учитель.

— Так что: эта береста совсем нам не сгодится? — разочарованно вздохнула Оксана. — Выходит, она не нужна?

— Еще как сгодилась бы, — сказал учитель, — если бы имела одну маленькую, но самую необходимую для топографической схемы вещь, — привязку.

— А, знаю! — Оксана вспомнила отцовский рассказ и его толкование слова «привязка». — Это чтобы на бересте было обозначено дерево, или большая река, или камень…

— Да, или географические направления: север-юг, восток-запад. А без этих привязок мы можем крутить бересту, как нам хочется, и все без толку. Да и Катя правильно сказала, — а если это вовсе не речушка? А если и речушка, откуда мы знаем, что она вблизи Поплав? Это может быть одна из тысяч речушек от Москвы до Березы, и нет гарантии, что она не пересохла или не изменила русло… В том и хитрость француза, находка его: он один знал некий ориентир-привязку, от которой и надо «танцевать».

— И все же это несправедливо, — сказала Оксана. — Все под рукой — три талера, береста — и ничего нельзя найти!

— Вот вам и придется этим заняться, — сказал Борис Григорьевич. — Надо, как делал когда-то я, походить по окрестных деревням, расспросить старых людей: не помнят они около Березины маленьких речушек, которые сейчас исчезли… Надо еще и еще пересмотреть все топографические карты, и не только окрестностей Березы, а и всех более или менее значительных поселений на старом смоленском пути, куда отступали французы.