Чтение онлайн

— Какой дядя, какой учитель? — Михаль аж схватился за голову, — Оксана, сколько можно? Зачем нам еще взрослые? Каждый из нас хоть что-то сделал: Катя, например, подарила тебе талер, ты это дело развернула, Чэсь нашел второй талер, я догадался… ну, об этом позже. А этот твой Борис Григорьевич, что он сделал?

— А я? — тихо спросил Дмитрок.

— При чем здесь ты?

— Я тоже ничего не сделал.

— Действительно, Михаль, — вмешался Чэсь, — так мы далеко зайдем.

— Да при чем тут Дмитрок? Я имел в виду взрослых — их не будет!

— Послушайте. Мы с Катей слушали вас, дайте и мне сказать. Или вас интересует только то, как делить сокровище, которого мы пока не нашли? Вы ведь даже не знаете, как нам помог Борис Григорьевич! Без него мы ничего не найдем…

— Найдем!

— Михаль, помолчи, дай ей сказать, — попросил Чэсь. Оксана, хоть и сердилась немного, начала рассказывать. Вскоре ребята знали все: о ее визите в архивный музей, о Пауке и его статье, о Севе, о том, как угрожали Катиному отцу и он вынужден был обменяться талерами, а потом Борис Григорьевич объяснил, что дело тут не в талерах, а в очертаниях их контуров…

— Тогда я вспомнила, что в Поплавах капнуло на талер масло, а потом я вытерла платком и осталась пятно. Мы с Катей перекололи пятно, и вот, смотрите! — Оксана торжественно вытащила из кармана талер, потом зазубренный кружок из картона и свернутую копию бересты. — Теперь у нас все есть. Чэсь, давай свою монету.

Чэсь дал. На удивление Оксаны, ребята проявили и к ее рассказу, и к этим ценным вещам какое-то непонятное безразличие. А Михаль даже, казалось, улыбался. У него был такой вид, что все это ему давно известно.

— И дальше, Оксана? — спросил он, улыбаясь. — Как и к чему ты собираешься прикладывать талеры?

— В том-то и дело, — вздохнула Оксана — нет привязки! Теперь нам нужно подробная карта нашей местности…

— Да есть привязка, — перебил Чэсь. — Михаль, ну зачем дразнить — давай расскажем.

Ранее Михаль со Дмитроком, которые, конечно, обо всем догадывались, делали вид, что ничего не замечают. Но теперь Михаль не выдержал:

— Тебе надо быть подальше от Оксаны. Ведь если близко, ты сам себя не помнишь.

Чэсь густо покраснел и только открыл рот, не находя слов. Но тут уж Оксана его выручила.

— Борис Григорьевич идет, — показала она на дорогу. Ребята с интересом начали рассматривать человека, который приближался к ним. Пожилой мужчина, в пиджаке, в кепке, в старом трико, на ногах кеды, в руке удочка… Даже на дачника не похож, обычный деревенский дядька.

— Это ваш учитель? — спросил Михаль тихо, так как Борис Григорьевич был уже близко и мог услышать.

— А как ты хотел, чтобы он оделся? — вступилась Оксана. — Человек идет удить рыбу.

Учитель положил под вербу удочку, подошел к компании.

— Здравствуйте, давайте знакомиться, — и снял кепку. — Только не называйте себя, я попробую угадать.

Оказывается, он знал их имена. Дмитрока он угадал сразу, а Чэся с Михалем попутал. Все равно Михалю понравилось, что Борис Григорьевич, перед тем как знакомиться, снял кепку. Да и вообще — городской человек, минский учитель, а первый подает им руку…

Вскоре Борис Григорьевич своими простыми поведением и умными словами совершенно обезоружил его.

— Я знаю, что вы ищете клад, — сказал учитель, садясь на траву. Все тоже присели вокруг. — И я не сомневаюсь, что вы его найдете. Сделали вы уже много, и мне понятна ваша радость, ваш азарт, ваше желание быть первыми и единственными. Что касается меня… Вам, надеюсь, девочки обо мне немного рассказали?

— Да, — кивнула Оксана.

— Поэтому вам, наверное, интересно знать, буду ли я вмешиваться в ваши дела или нет, а тем более претендовать на долю того, что бесспорно принадлежит только вам? Итак, друзья мои, — учитель приложил ладонь к левой груди, — даю слово: я приехал в Поплавы только в отпуск! Если вам понадобится помощь — найти меня можно легко и в любое время. Если же вы чувствуете, что справитесь сами, обещаю — ни мешать вам, ни вмешиваться в ваши дела не буду. Поэтому давайте сразу выясним — на настоящее время я вам нужен?

Ребята переглянулись, промолчали.

— Конечно, нужны! — сказала Оксана. — Вот, посмотрите, Борис Григорьевич, что у нас есть… Все есть: три талера и копия бересты!

Учитель осторожно взял в пальцы картонный кружок, засмеялся:

— Значит, не успела бабушка вымыть платок? Ну что ж, поздравляю вас! Я, если честно, даже не ожидал… Просто замечательно, друзья мои! И ничего страшного, что мы не знаем пока самого главного — привязки…

— Знаем! — не выдержал наконец Михаль. — Крестик и слова «CLAD» — это и есть привязка, — сказал он, нарочно медленно растягивая слова. — «Клад» — обычные укладки, мост через Березину. Старые люди и сейчас называют то место Кладки.

Борис Григорьевич вдруг вскочил. Стащил с головы кепку и снова надел. Взял листок бумаги с копией бересты, развернул дрожащими пальцами, стал всматриваться. Потом перевел глаза на Михаля. И все это молча.

— Так вот почему вы говорили все время, что все знаете! — Оксана захлопала в ладоши. — Ах, какие вы молодцы!

— И вы знаете, где эти Клады? — осевшим голосом спросил учитель.

— Знаем. Километров восемь — десять отсюда, вверх по реке, — сказал Михаль. У него был вид победителя.

— Это под Ушою… Все правильно, все так, там стояли французы… Но рассказывайте дальше! — спохватился Борис Григорьевич. — Как сохранились сами укладки?

— А что им сделается, лежат на дне, — буднично сказал Чэсь. — Когда у берега потыкал в воду веслом, звенят, как железо. Они же из дубов.

— А вы не обследовали ту местность? Нет ли там…

— Старого русла? — подхватил Михаль, посмеиваясь. — Не было. Мы облазили все кругом — там сухо, холмы.

— И все равно, все равно, — повторил Борис Григорьевич. — Как можно было сразу не догадаться? Столько лет бились… Вот что значит не доверять родному языку…