Шрифт:
Часть первая
1
…Развод!
Слово произнесено. Оно эхом отозвалось в голове, как крик в пустом коридоре, и вернуло на землю, к грубой реальности. Хотя это не Дэнни первой высказала его вслух, возвращение к прошлой жизни стало невозможным.
— Да, конечно… — сказала она. — Развод. Хорошо, я с вами согласна. Но хочу, чтобы вы меня поняли, миссис Геснер, это — катастрофа.
К черту юридические подробности, все эти официальные формулировки! Ее заявление придало разговору более интимный характер; теперь это была беседа просто двух женщин, подружек, которые встретились, чтобы посекретничать, попросить друг у друга совета.
— Развод — крайняя мера, он затрагивает все аспекты жизни. Поэтому, прежде чем перейти к формальностям, я спрашиваю себя: ты уверена, что хочешь именно этого? Мы столько лет женаты… Тридцать пять — практически вся жизнь! Есть о чем призадуматься! Нас связывает столько воспоминаний. Разве можно перечеркнуть все эти годы?
— Вы правы. Подумайте о тех счастливых годах, что вы провели вместе, о ваших детях. Стоит ли принимать скоропалительное решение? Всегда есть возможность для примирения. Стоит нажать зеленую кнопку, и заработает правовой механизм. Чужие люди станут под лупой изучать ваши интимные проблемы. Столь грубое вмешательство сильно ранит, а повернуть назад уже невозможно. Я знаю по опыту: мало что сравнимо по болезненности восприятия с разводом, — Дэнни Слоун отвернулась к окну, давая возможность клиентке промокнуть платком заплаканные глаза, собраться с мыслями и, возможно, изменить свое решение.
Разговор прервался, в комнате стало тихо, только слышен гул кондиционера да вздохи со всхлипами, издаваемые миссис Геснер.
Дэнни постаралась расслабиться и отдалась течению своих мыслей. Даже на работе Дэниель Слоун излучала доброту, благорасположение и сочувствие. Ее аура снимала напряжение в отношениях с клиентами. Адвокат говорила тихим мягким голосом, она легко настраивала клиента на откровенность. Всем своим обликом и поведением она словно говорила: "Доверьтесь мне, расскажите все; я знаю, что нужно делать, и помогу вам решить все проблемы".
Ее сочувствие не было наигранным, Дэнни ничего не изображала, была честна и открыта. Поэтому клиенты ей верили. Она не имела привычки лгать, жульничать с теми людьми, кто делился с ней своими секретами, не внушала напрасных надежд и не давала невыполнимых обещаний.
"Действовать решительно и честно" — таков был ее девиз.
Дэнни не затягивала дел и не морочила никому голову, а именно это часто вызывает недовольство клиентов своими адвокатами.
В сорок один год Дэниель Слоун сохранила свежесть и привлекательность. Высокая, стройная, с мечтательными голубыми глазами и доброжелательной улыбкой. Темно-каштановые тонкие волосы были зачесаны назад на прямой пробор. В контору она обычно приходила в скромной "униформе" — приталенной юбке, шелковой блузе с перламутровыми пуговицами и в туфлях на низком каблуке (высокие каблуки, как показывал опыт, раздражали клиентов и судей). Короче, она старалась выглядеть как обычная скромная симпатичная деловая нью-йоркская женщина.
А деловая женщина ценит и свое время и время клиента. Дэнни взглянула на часы. Выло четыре тридцать восемь пополудни.
"Дам ей еще пару минут на раздумья", — решила Дэнни.
Потом она займется документами, и хорошо бы к половине шестого закончить дела, поймать такси, чтобы к шести быть дома. Сегодня миссис Геснер была последней в записи на прием.
Эта встреча имела лишь ознакомительный характер. Им предстояло обсудить принципиальное решение клиентки, наметить линию поведения и обсудить сумму оплаты услуг адвоката. Миссис Геснер должна решить, подходит ли Дэниель Слоун для защиты ее интересов. И лишь после того, как решение будет принято, начнется собственно работа.
Такова была традиция. Дэнни хотелось показать клиентке, что не гонится за гонораром любой ценой… Она действительно считала развод катастрофой в жизни любой женщины. Предварительный разговор стал уже как бы стандартной процедурой в построении отношений с каждым возможным клиентом. Многие ее коллеги проводили такую беседу лишь ради проформы, она же считала необходимым внушить людям изначально несколько важных мыслей.
Дэниель могла бы вывесить на двери своего кабинета объявление с предупреждением, вроде того, что печатают на сигаретных пачках:
Берегитесь! Развод вреден для вашего здоровья!
Развод испортит вам самочувствие, подорвет финансы, эмоциональную стабильность.
И ниже могла бы быть приписка мелким шрифтом:
"Возбуждая бракоразводный процесс, вы рискуете".
Конечно, такое предостережение еще никого не остановило. Но очень хотелось надеяться, что, прочитав это объявление, перед тем как открыть дверь и войти в ее кабинет, кто-нибудь из них еще раз задумается над своим решением. Развод — вот ради чего они обращались к адвокату. Развод они получали с ее помощью. А стоило ли вообще стучаться в эту дверь?
Но именно таким образом Дэнни зарабатывала себе на жизнь. И все же она считала своим долгом сделать такое предупреждение, и только потом принимала на себя ведение дела. Если хотите, Дэнни таким образом прикрывала себе тыл. Или защищала душу от угрызений совести, можно и так сказать. Чтобы потом, когда все произойдет и враждующие стороны начнут выливать друг на друга ушаты грязи, никто не смог бы ее упрекнуть: "Вы не сказали мне, что это будет так мерзко!"
"Э, нет, теперь это ваша вина, я вас предупреждала в самом начале, но вы меня не послушались. Теперь все претензии оставьте себе!"
"Такова специфика нашей работы," — предупреждал ее Джек Прайт, когда Дэниель Слоун устраивалась на работу в адвокатскую контору.
Он имел в виду, что ей придется содействовать "необходимому злу", и нечего воротить при этом нос.
В этой фирме до нее не было в штате юриста, специализирующегося на бракоразводных делах, и владелец терял доход.
— …Все больше клиентов обращаются к нам за такого рода услугами, и мне совсем не нравится, что они несут деньги в другое место. Пришло время и нам заняться бракоразводными делами. Черт возьми, развод стал самым распространенным юридическим действием в наши дни, наравне с такими, как получение наследства или взыскание долговых обязательств, — Дэниель удивленно вскинула брови, а Джек с ухмылкой продолжил: