Щипач
Шрифт:
— Никак нет. — Барсук Старший зевнул.
— Что не ясно?!
— Немедленно отправляться к Стрижу или сначала привести себя в нормальную зверскую форму?
— Сначала в форму! — завизжала Супермышь. — Потом немедленно к Стрижу!
Глава 2, в которой оскорбляют зверей
Барсук Старший рассудил, что лучше всего в этот ранний час ему удастся привести себя в зверскую форму в баре «Сучок». Лёгкий завтрак — кусочек-другой «Пня-Колоды», ароматный чай на сосновых шишках, рюмочка мухито для пищеварения. Жиру это всё не сильно прибавит, зато взбодрит основательно.
— У нас сегодня особое предложение в разделе «Завтраки», — весело сообщила новая официантка Барбара. — Рулетики из червивых грибных ножек на подложке из сорных трав и освежающий слизневый студень.
— А слизневый студень — это не слишком питательно? Как Старший Барсук Полиции, я должен сохранять зверскую форму.
— Ну что вы! Студень — очень лёгкая закуска, я бы ни в коем случае не стала предлагать Барсуку Полиции блюдо, от которого нарастает лишний жир. Я сама барсучиха и знаю, как сложно потом от этого жира избавиться.
У Барбары почти не было жира. Так, просто тончайший слой на спинке и животе, а сверху блестящая шёрстка — как глазурь на пирожном. Она была совсем юной.
— Какая у вас гладкая шерсть, — залюбовался Барсук.
— Вы что, говорите мне комплимент? — Барбара насторожилась. — Я, может быть, случайно с вами кокетничала? Койот Йот мне строго-настрого запретил кокетничать с посетителями. Сказал, что тогда я лишусь работы. А мне просто зверски нужна работа до конца лета. Иначе мне не хватит шишей, чтобы доехать до космодрома Байконур.
— Нет, что вы, не волнуйтесь. Я же гожусь вам в отцы!
— А у вас есть дети моего возраста? — спросила Барбара с надеждой.
— У меня был приёмный сын. — Барсук помрачнел.
— Почему был? — нахмурилась Барбара. — Вы что, его бросили? Отказались от него?
— Можно и так сказать. — Барсук Старший тяжело вздохнул. — Он нарушил закон … И я уволил его из полиции.
— Это что — Барсукот? — Барбара захлопала глазами. — Барсукот — ваш сын?! Тот самый, про которого каждый день говорят по корневизору, что он Щипач? Ой, простите … Я не хотела вас огорчить. Давайте я лучше сменю тему. Может быть, у вас есть дочка?
— Дочери у меня нет. — Барсук Старший попробовал улыбнуться. — Но, если бы была, она была бы похожа на вас.
— Почему?
— Потому что вы очень напоминаете одну барсучиху, которую я когда-то любил. С тех пор я стал старым, толстым, одышливым …
— А та барсучиха? — насторожилась Барбара. — Она тоже стала старой и толстой и вы её бросили? Я ненавижу, когда барсуки бросают семью.
— Нет, старой она не стала. И я её не бросал. Она умерла.
— Простите … — расстроилась Барбара. — Я была с вами очень бестактна.
— Прощаю, — улыбнулся Барсук одними усами. — Несите слизневый студень … Нет, стойте! Можно сначала один вопрос? А то у меня от любопытства пропадёт аппетит.
— Конечно. Вы хотите узнать, зачем мне на космодром Байконур?
— Как вы догадались, что я хотел об этом спросить?
— Очень просто. Меня об этом все спрашивают. Мне нужно на космодром Байконур, потому что я хочу стать космонавтом, как папа.
— Ваш папа — космонавт?!
— Да. Первый барсук на Луне. Барсук Пострел. Вы тоже о нём не слышали?
— Тоже не слышал — как и кто?
— Как и все здесь, в Дальнем Лесу.
— Не слышал, — развёл руками Барсук. — Прошу меня извинить. И всех остальных жителей Дальнего Леса. Я, честно говоря, понятия не имел, что барсуков запускали в космос. Тем более на Луну.
— Ужасно несправедливо! — воскликнула Барбара. — Про этих дурацких дворняжек, Белку и Стрелку, знают все звери мира. Хотя они просто слетали в космос и вернулись. Не выходя из космического корабля.
— А ваш папа, он что же, выходил из корабля в открытый космос?! — изумился Барсук Старший.
— Мой папа выходил на Луну!
— Наверное, вы очень гордитесь своим отцом.
— Да, очень, — кивнула Барбара.
— Сейчас он уже, наверное, на пенсии?
— Он … — Барбара опустила глаза. — Нет. Он не на пенсии. Он погиб там, на Луне. Мой папа — герой. Он умер ради науки. Благодаря его подвигу стало известно, что барсуки на Луне не выживают. А я … — глаза её снова сверкнули, — хочу завершить его дело. Я тоже полечу на Луну и …
— Зачем? Ведь ваш отец доказал, что барсуки на Луне не выживают?
— Я буду в суперсовременном скафандре.
— А в скафандре барсуки выживают?
— Вот я и проверю.
— Вы смелая барсучиха, — с сомнением заключил Барсук.
— Я бы не назвал это смелостью, — меланхолично прогудел кто-то из-под столика в углу. — У вас в роду, сударыня, случайно, не было леммингов?
— Кто такие лемминги? — не поняла Барбара.
— Лемминги — это грызуны. Типа хомячков. Они иногда бросаются с обрыва в пропасть. Один бросится — а другие за ним повторяют. Я много ездил по свету, многое повидал. Лемминги — удивительные зверьки.
— Вы хотите сказать, что мой папа, героический барсук Пострел, — хомячок? Что мы оба с папой — хомячки? Удивительные зверьки? А вы, собственно, что за зверь? Почему вы прячетесь под столом и не делаете заказ?
— Простите, я не хотел вас обидеть. Я, должно быть, неудачно пошутил. И я не прячусь. Я просто устал с дороги и решил немножко вздремнуть. Позвольте представиться … — Большое, помятое, каплевидное существо с чёрной головой и белым пузом показалось из-под стола. — Меня зовут мистер Кинг-Пинг.