Чтение онлайн

Втайла намекнула мне, чтобы я впредь с другими гномихами держала язык за зубами, а то и обидеть недолго. Буду аккуратнее.

Мне кажется, правда, что я нашла гнома, с которым могу говорить совершенно откровенно, – это Мэтт. Я с ним болтаю так, как будто знаю его с рождения – если не все его сто, то хотя бы мои шестнадцать. Кстати, и с ним мне неплохо было бы быть посдержаннее – сболтну чего лишнего… Но пока он не обижался ни разу и ни на что, хотя и говорит иногда, что у меня змеиный язычок.

– Фиона Тайленская, королева Хорверка.

Присутствовавшие в зале немного склонили головы, пока я проходила к своему трону по левую руку от Вьорка. Взойдя на возвышение, я слегка улыбнулась мужу, а тот – мне в ответ. Если бы он был чем-то недоволен, то нахмурился бы. Все-таки искренность – прекрасная черта гномьего характера.

Едва я уселась на троне, Вьорк склонился ко мне:

– Будь осторожнее сегодня. Хийнм недоволен тем, что ты здесь, а мне не хочется с ним ссориться. Но и не допускать тебя в Чертог я не намерен.

– Я постараюсь вести себя подобающим образом, мой король, и быть сдержанной в речах и взглядах.

Он одобрительно похлопал меня по руке. Если б я могла, то поморщилась бы – рука гнома тяжеловата. Но мне надо было сохранять приветливо-горделивое выражение лица, на чем я и сосредоточилась.

Между тем Хийнм, слушая главу Гильдии каменщиков своего клана, бросал на меня полные недовольства взгляды. Мэтт оперся на спинку моего трона и тихонько вздохнул – он не мог их не заметить.

– …Тогда нам понадобится начать разработку в новой каменоломне. Мне кажется, что лучше отказаться от обещаний, которые мы дали людям, и компенсировать им убытки. Это обойдется дешевле.

– Я считаю, что ты прав. Однако король выступил против твоего решения, Транд. – Хийнм взглянул на Вьорка.

– Тут нечего и думать! – прогремел Вьорк. – Мы обещали людям этот камень. У нас достаточно мастеров для разработки каменоломни. Торговля сфаритом в прошлые века всегда приносила отличную прибыль.

– Но мы понесем убытки! – Хийнм поджал губы, прячущиеся в довольно редкой бороде. – Прибыль за первый год торговли не окупит и четверти нового предприятия. А человеческие слова – вещь ненадежная. Будут ли они покупать сфарит и в будущем году, никто из нас предсказать не возьмется. Что им договоренности с какими-то там гномами. Последний император о них даже и не вспомнил.

Вьорк замолчал, видимо обдумывая ответ. И тут я голосом, как мне казалось, полным смирения, сказала:

– Если мой король позволит мне, а достопочтенный Хийнм пожелает выслушать мою точку зрения…

Вьорк заинтересованно уставился на меня. Хийнм посмотрел куда-то чуть в сторону – видимо, на Мэтта – и хмуро кивнул.

– Трудно не оценить по достоинству, сколь глубоким знанием людского характера обладает достопочтенный Хийнм. – Я удостоила его небрежным кивком царственной головы. – Однако мне кажется, что в данном вопросе я своими слабыми силами смогу помочь всему благородному собранию. Я знаю, насколько ценится у людей сфарит. За долгие века, прошедшие с тех пор, как его добыча приостановилась, многие здания обветшали. А ведь из сфарита построены храмы и дома богатых господ. Даже дворец Нельда выглядит не столь парадно, как этого хотелось бы людям, поскольку на то, чтобы починить его, этого прекрасного материала не хватает. И Тильяс, и вся Ольтания процветают, войны им не грозят. Так почему же гномам не взяться за заказ, который не принесет мгновенной прибыли, зато станет прекрасным источником дохода в следующие десятилетия?

Транд повернулся к Хийнму:

– А она ведь права. Думаю, мы займемся разработкой.

Хийнм пожал плечами, но промолчал.

– Пожалуй, нам пора пообедать, – сообщил Вьорк таким тоном, будто на обед сегодня приготовили парочку сушеных ящериц. – Встретимся в Зале Пиршеств.

Гномы поднимались с мест, потягиваясь и разминаясь, и не торопясь направлялись в зал. Вьорк даже не взглянул на меня, хотя я его не винила – он был занят разговором с Трандом. Но я почувствовала себя совершенно брошенной.

Чья-то теплая рука коснулась моего плеча. Я вздрогнула. Как же я забыла, что за спиной у меня все это время был Мэтт!

– Пойдем, моя королева, – тихо произнес он. – Нам есть о чем поговорить.

Мы пошли в небольшой трактир, где я недавно обедала в компании моих Щитов. Народу было мало, и мы сели за дальний столик, чтобы нам никто не мешал.

– Королева…

– Фиона.

– Фиона, обязательно ли тебе спорить с Хийнмом?

– Если я хочу стать настоящей королевой, боюсь, что да.

Мэтт задумчиво посмотрел на меня и накрыл своей ладонью мою. Слегка сжав мои пальцы, он тихо проговорил:

– Не понимаешь… Ты здесь одна. Шенни неплохой парень даже для человека, но он ничего не значит. Вьорк тебя предупредил, что Хийнм опасен? Король, конечно, не даст тебя в обиду. Но ты для него дитя. Как, впрочем, и для всех нас. Чтобы стать королевой, не следует ссориться с кем бы то ни было.

Я задохнулась от возмущения.

– С какой стати ты мне выговариваешь? Разве я была не права? Разве в итоге Вьорк не принял верное решение?

– Нет, не принял. Пока. Хотя, наверно, примет. Но вот меня принятое такой ценой верное решение не устроит. Теперь Хийнм окончательно ополчится на тебя. Не все так просто, как может показаться с первого взгляда. – Я почувствовала, как Мэтт напрягся. – Не обижайся, но будь поосторожней.

Нам принесли еду, и некоторое время прошло в сосредоточенном жевании. Мэтт вроде отошел от своего занудно-нравоучительного настроения и расслабился.

– Нет, ну как ты его срезала! «Трудно не оценить по достоинству глубокое знание людского характера достопочтенного Хийнма!» Тебя обучали риторике? – Мэтт разулыбался, потом вдруг опять посерьезнел. – Пожалуйста, постарайся быть аккуратнее. Не обещай быть, обещай постараться.

Вместо того чтобы успокоиться, я опять начала закипать.

– Почему для тебя это важно? Ты – Щит, а не нянька! Хватит с меня Шенни и Втайлы, которые следят за каждым моим шагом – сюда не наступай, этого не делай… Ты имеешь право говорить от моего имени – и прекрасно, говори то, что, по твоему разумению, следует сказать. В конце концов, тебе не кажется, что это не твои проблемы? Зачем ты пытаешься меня переделать?

Во время моей довольно грубой тирады лицо Мэтта посерьезнело еще больше. Я задала вопрос, но он повис, словно песня, оборвавшаяся на высокой неустойчивой ноте. Мэтт опустил глаза и, будто бы собравшись с духом, начал: