Щит
Шрифт:
Вышел на поляну. Привязал поводья к стоящей на опушке березе, отошел к большой куче уже приготовленных стволов. Присел на будущие дрова.
Второй возник незаметно. Метнулась от леса тень и соткалась на тех же дровах неказистым мужичонкой. Самым обычным, только волосы темны. Не чернотой воронова крыла, чуть светлее. Но до вятичской «соломы» далеко. И черные глаза выглядывают из узеньких прорезей век. То ли торк, то ли булгарин.
– Здрав будь, Зубарь, – поздоровался невзрачный.
– И тебе не болеть, – ответил дровосек. Словно невзначай оглаживая отполированное тысячами прикосновений топорище.
– Выяснил, откуда они?
– Ничего нового, Рат.
– Плохо. Зачем звал?
Черноглазый неодобрительно уставился на собеседника. Лесоруб хмыкнул.
– «Откуда» не узнал. Зато «куда» узнал. Затем и позвал.
Рат молчал. Ждал.
– По следующему лету вои киевские на Царьград пойдут, – сказал Зубарь.
– То не новость, – «торк» отвернулся, глядя как прядет ушами начинающая подмерзать лошадь.
– Не новость. А то, что наши с ними силой великой собираются, то новость?
«Булгарин» резко обернулся, мигом потеряв интерес к животине:
– Сказывай.
– А что сказывать? Дружинники в корчме болтают. Не то чтобы все время, но слово здесь, слово там… – Зубарь гулко высморкался, стряхнув накопившееся в снег. – И девки мои ночами то же слышат, как разомлеют парни маленько. И русины то бают, и вятичи. И ополченцы будущие, что на воевских «полигонах», – последнее слово лесоруб выговорил медленно, чуть ли не по слогам, – ученье ратное постигают. Много нового в тех «по-ли-го-нах»…
– Многоугольники? – недоуменно поднял глаза «торк». – Причем здесь многоугольники?
Тут уже пришла очередь недоумевать его собеседнику.
– Ромеев среди них нет? – нахмурившись, спросил узкоглазый.
– Да вроде нет. Хотя, кто их знает…
– Непохоже, что князь к рати готовится, – усомнился Рат. – Цены на справу воинскую не только не выросли, упали дюже.
– Так то особа статья, – усмехнулся Зубарь непонятливости собеседника. – Мечи заморские больше не нужны никому. Пришлецы по-своему железо делать научили. Видал в городе печи огромные? То новые плавильни, в них железо лучше намного выходит. «Сталь» называется. Почти как харалуг, только дешевле обходится в разы. Против мечей с той стали южные клинки – как котенок против взрослого пардуса. А еще князь сказал, что каждому, кто в поход пойдет, доспех полный выдадут, да оружие, что ему потребно будет. Из княжеской казны. Вот цены и падают.
– И что? Кузнецы не шумят? – удивился Рат. – Им ведь прибытку нету!
– А что им шуметь. С них за учение платы не брали. Как оговоренные брони да клинки для князя сладят, так и в расчете. А умение останется. Да и платят русины за справу. По твердой цене платят.
– Умение, – в раздумье произнес «торк». – Что про него знаешь? Нам секрет «стали» той потребен будет.
– Мало знаю, – вздохнул Зубарь. – Кузнецы тайны свои стеречь умеют. Плавильни те не на один раз, на много. И углежоги за головы хватаются. У них угля требуют больше и больше. Вот, думаю, может до них податься? Да еще… – вспомнил Зубарь. – Русины еще землей болотной топят. А кто ее копать да сушить согласен, хорошую плату дают. И голод не грозит. Ярослав по осени у всех соседей излишки скупил. А в Голодуповке и Волчьей Сыти поля неведомой рожью осенью засеяли. Обещают урожай невиданный.
– Может, не выйдет еще? – усомнился Рат. – Перемерзнет, зимою-то…
– Выйдет, – усмехнулся Зубарь. – У них все выходит, как скажут. То ли с Велесом в большой дружбе, то ли знают много.
– А если потраву на поля пустить? – начал вслух прикидывать Рат варианты противодействия русинам.
– Попробуй только! – широкое лицо лесоруба исказила гримаса. – Первым череп проломлю. Хоть и помогаю тебе за золото ромейское, а за хлеб, сам понимаешь!
– Ты что, ты что, – вскинулся Рат, – как можно? Пошутковал я. Выяснить бы, что за семена, а то и достать немного…
– Так в том беды нет. После урожая продавать те семена будут. А сеять их по осени надо. Так что… – начал подниматься с бревна дровосек, показывая, что беседа подходит к завершению.
– Ладно, – хлопнул по колену Рат. – Бог с ними, с теми семенами. Ты мне лучше вот что скажи, почему думаешь, что на Царьград пойдут? Мы вятичам поперек горла стоим. Куда там ромеям!
– Так не русины решают, – Зубарь усмехнулся. – Игорь Безжалостный делу голова. А ему ромейское золото куда как больше глянется, чем ваше. Да и идти ближе. В одну голову вятичам ваших крепостей не взять. Маловато сил.
– Убедил, – кивнул «торк». – Почти. Впрочем, это не мне решать. А почему думаешь, что на следующее лето? Может по весне уже, как дороги станут?
– Не, не успеют. Маловато у них «стали» этой. И печей пока немного. А без оружия нового…
– Попробуй секрет «стали» выведать. И печей этих неведомых. Против русинского оружия надобно свое такое же иметь. Образец бы достать…
– Непросто будет, – усмехнулся Зубарь. – И недешево.
– Держи, – увесистый мешочек перекочевал из рук в руки. – Тут вдвое против обычного.
– Ох, – вздохнул лесоруб, – погубит меня когда-нибудь жадность…
Но «булгарин» уже исчез в лесу.
Дровосек еще раз вздохнул и принялся за погрузку…
Курск, лето 6448 от Сотворения мира, сухий
– Скажи, князь, почему нет?! Ты менял Рубцову дочку на коня! У Щарах-атамана четыре дочки! Очень красивые дивчины! За два коня всех отдам!
Ярослав почесал в затылке. Изю бы сюда… Но «главный торговец», разрулив в Киеве «непонятки» с ромейскими и венецианскими купцами, теперь движется в Булгар с очень непростой задачей. Приходится справляться самому. Тем более не с купцом разговор идет. С ханом. Или с беем. Черт его поймет, у каких степняков как называется самый главный. Вот, например, у этих оросов? Кто они, вообще, такие? Сарматы? Роксоланы? Аланы? Так аланы по кавказским предгорьям живут. А сарматы с роксоланами свое вроде отбегали. Скифы – киммерийцы, блин!