Чтение онлайн

— Причепить вагон инспекторив до мого состава. Через пять хвылын [8] дайте отправление.

Инспекторы растерянно переглянулись.

— Куда, товарищ Боженко?

— На передовые позиции, — сказал батько, играя нагайкой.

Старший инспектор пытался что-то возразить.

— Як я сказав, так и буде. Побачыте сами, як я командую… Я вас прикреплю до батальонив. А як жыви останетесь, побалакаем ще.

Когда перепуганные инспекторы вышли, Тысленко сказал:

— Смотри, батько, Мыкола осерчает.

Боженко серьезно взволновался:

— Да ну? Не брешешь?

— Факт. Осерчает.

— Що ж мени робыты?

— Отмени приказ.

— Ой, як не хочеться!.. Але прийдеться.

Боженко опять вызвал коменданта.

— Приказ одминяю. Хай идуть куды вгодно, а паровоза не давать. — Батько хитро улыбнулся. — Тут вже Мыкола до мене не причепыться. Вин сам паровоза цым господам не дае.

Тысленко понял, на что намекает батько. В Житомире был такой случай.

Щорс, занятый подготовкой боевой операции, получил телеграмму из Бердичева от инспекции с требованием прислать ей паровоз.

— Выясните состав инспекции и доложите мне, — приказал Щорс своему начальнику штаба.

Оказалось, что инспекция следует в трех классных вагонах, состоит из восемнадцати бывших офицеров и возглавляет ее известный Щорсу бывший царский генерал.

— Коммунисты есть? — спросил Щорс.

— Один, состоящий при генерале, — доложил начальник штаба, разговаривавший с Бердичевом по прямому проводу.

Щорс зло рассмеялся:

— Один коммунист, состоящий при генерале?.. Между прочим, это его политика, он генералам доверяет больше, чем нам.

Все знали, что под «его политикой» Щорс подразумевает «политику» Троцкого, чье имя было ему ненавистно.

— Как же быть? — спросил начштаба.

— Пошлите телеграмму: «Паровозы нужны для выполнения боевой операции. Свободных нет».

В августе 1919 года фронт дивизии Щорса дрогнул. Обстановка сразу резко изменилась. Организаторы интервенции — генеральные штабы Франции, Англии, Польши помогли Петлюре сформировать в Галиции новые части, привести свое войско в порядок и снова бросить его в наступление. Петлюровские полки наступали с юго-запада, отрезая дивизию от соседних частей Красной армии. Но петлюровцы были уже не одни. Со всех сторон дивизию сжимали белые полчища контрреволюции и интервенты. С севера дивизии угрожали обходом белополяки. С востока к Киеву уже подходили деникинцы. Дивизия попала в мешок. Ее полки, отбиваясь, отходили на Шепетовку и Новоград-Волынск. Никаких подкреплений Щорс получить не мог. Это были дни, когда Деникин угрожал Москве, а Юденич — Петрограду. На эти решающие фронты стягивались все силы Красной армии. Щорс должен был рассчитывать только на свои измотанные в боях, давно не снабжавшиеся, полубосые полки.

25 августа, прибыв с боевого участка в штаб дивизии, Щорс вызвал по прямому проводу командарма. Стоя у телеграфного аппарата, Щорс пошатывался от усталости.

Щорс. Создавшееся положение на фронте не дает возможности исполнить ваш последний оперативный приказ. Части деморализованы, голы, босы… Продолжают отходить. Только свежие части могут спасти положение.

Семенов. Только вчера вы сообщили мне, что обувь получена. А сейчас говорите, что красноармейцы босы.

Щорс. Обувь получена полностью. Но полки отступают, и в такое время я не могу снабжать их. Если прикажете, я сейчас же выдам, но это не спасет, и это не выход из положения.

Семенов. Какие резервы имеются в Первой украинской дивизии?

Щорс. Кроме разоруженного Нежинского полка, я ничего не имею.

Семенов. Отличным резервом для вас могут служить курсанты.

Щорс. У нас впереди еще много предстоит дела. Это будет на один заряд. Я пойду с курсами, но тогда больше не будет ни курсов, ни меня. Если этого требует положение и если вы решили все это принести в жертву, давайте приказание.

Семенов. Кроме курсантов, которые помогут привести отходящих в порядок и к исполнению долга, резервами являются все носящие винтовку. Совет обороны постановил, что все члены губернских и уездных комитетов должны встать в ружье. Сейчас возьму карту и буду продолжать с вами разговор… Где находятся части третьей бригады?

Щорс. Отходят на Новоград-Волынск.

Семенов. Где вы будете их собирать и удерживать?

Щорс. Там же их будем удерживать, на реке Случи.

Семенов. Где вторая бригада?

Щорс. Между Полонным и Шепетовкой, утомленная, просящая смены во имя революционных заслуг и жертв, которые она отдала.

Семенов. Во имя революции надо приказать бригаде задержать противника от быстрого продвижения вперед в тот самый момент, когда все войска республики начинают наступление на важнейшем фронте. Судьба генерального сражения решается не здесь. Надо сделать невероятные усилия и задержать врага. Какие силы наступают против третьей бригады?

Щорс. Поляки наступают исключительно конницей.

Семенов. Повторяю, каждый день, выигранный нами, дорог.

Щорс. Все меры будут приняты.

Вражеское кольцо сжималось вокруг дивизии Щорса все тесней. Измотанный, истощенный опять обострившейся болезнью, Щорс носился в своем запыленном, дребезжащем автомобиле из бригады в бригаду, из полка в полк. Там, где положение было особенно напряженным, где тревожные слухи о готовившихся маневрах врага вызывали растерянность неопытных командиров, где вот-вот бойцы могли поддаться панике, вдруг появлялся Щорс, как всегда спокойный, сдержанный, подтянутый, хотя и с посеревшим от усталости лицом. Снимая автомобильные очки, вытирая со лба пот, он говорил, смеясь: