Чтение онлайн

Эта битва мало чем отличалась от сражения смертных. С той лишь разницей, что глубина понимания меча со стороны Таш и Хаджара превышала все, на что были способны смертные мастера.

Меч Хаджара, внезапно, вместо того, чтобы оказаться перед его торсом, показался острием из-за затылка седых волос. Это было сродни тому, как если бы мечник сам просил противника поразить его в грудь, живот, шею, да и вообще — любое место, куда только захочет противник.

Любой мечник, с самого начала учит простую истину — самое безопасное место находиться за мечом, а не перед ним.

Но…

Однажды, в любом деле, наступает тот момент, когда, достигнув мастерства, понимаешь, что любые законы и правила действительно написаны для того, чтобы их нарушали. Те, кто может себе это позволить. Кто понимает, когда непреложный обет становиться обузой, а когда действительно несет в себе какой-то смысл.

Хаджар, протянув меч вдоль позвоночника, вдруг резко наклонился. Огромный, тяжелый, ледяной клинок скользнул вдоль ало-черного лезвия и их легкое касание издало что-то вроде мелодичной трели. Как если бы пальцы влюбленного менестреля нежно коснулись струн Ронг’Жа.

Синие искры посыпались на одежду Хаджара, но им так и не было суждено их коснуться.

Хаджар, вновь совершаю одну из прописных ошибок, отпустил рукоять, лишив свой меч всякой опоры, а себя — любого намека на защиту. Но все это лишь затем, чтобы легонько ударить по вершине рукояти — её “яблоку”.

Меч, вновь издавая легкую мелодию, пролетел вдоль спины наклонившегося Хаджара, после чего, не задев волос, пролетел вдоль них и лег в протянутую правую ладонь.

Хаджар не мог пройти сквозь атаку Таш. Крепкая и стойкая, как лед, но такая же быстрая и эфемерная, как дыхание, она не имела явных брешей.

Но как ветер и музыка могут обойти любую преграду, так же и стиль Хаджара. Он был медленным, даже казалось, будто мечник двигается не быстрее пера, брошенного в штиль на поверхность озера.

Но в то же время…

Поймав Алый Клинок, Хаджар крутанул им широкий полумесяц и, разворачивая всем корпусом, в то же время занес меч над головой и, используя инерцию разворота и вес тела, обрушился в стремительном рубящем ударе.

Это был словно звонкий аккорд припева или же буря, пришедшая следом за штилем. И вот уже перо, брошенное на гладь озера, превратилось в ревущий горный поток, готовый смести все на своем пути.

И Хаджар не только следовал за этим потоком — он его создавал.

Таш, острие меча которой оказалось за её собственным плечом, никак не успевала защититься от удара, который ветром проник сквозь её защиту.

Так что, когда она, поспешно разрывала дистанцию, то с локтя мерно сочилась слегка золотистая кровь.

— Это действительно стиль, — удивленно выдохнул Син. — неужели возможно создать собственный стиль в столь юном возрасте?

— Глупости! — чуть более рьяно, чем следовало бы, возразила Эзир. — этот простолюдин попросту пытается произвести впечатление на принцессу! Он, наверное, нашел где-то записи почившего Бессмертного и свел их воедино! Или же наткнулся на записи о стиле, который никто не успел назвать своим и стал его Основателем. Громкие, но пустые слова!

Хаджар рассек воздух мечом, возвращая его в то положение, где сам клинок был отставлен в сторону, а острием смотрел в землю.

Он будто раскрывал свои объятья, приветствуя любого противника.

Таш перевела взгляд с локтя на оппонента и обратно.

— Это уже второй раз, когда ты застал меня в расплох, Хаджар из Северного Ветра, — произнесла она ровным, таким же холодным, как и её меч, тоном. — Третьего раза ты не дождешься.

Она сделала шаг вперед. Незаметный и легкий, как вздох. Переместилась, за считанные мгновения, к Хаджару и нанесла удар, похожий на горную лавину от которой невозможно ни спрятаться, не скрыться.

Широкий, режущий взмах, нанесенный не наискосок, как в прошлый раз, а вдоль оси — от бедра до берда. Ни уклониться от такого, ни перепрыгнуть, попросту невозможно. Попробовать разорвать дистанцию так же не получится — слишком высока скорость и слишком длинное лезвие.

Если бы не шаг, которым Таш сократила дистанцию, Хаджар бы еще имел все шансы увернуться от такого, но…

Меч в его ладони вдруг вскинулся крылом птицы или облаком. Описывая широкую спираль, вместе с самим Хаджаром, двигающимся легко и плавно, невидимым рукавом ветра он оплел ледяный тяжелый клинок, а затем легко откинул его в сторону.

Именно, что откинул. И, как и любая лавина течет лишь по самому простому маршруту, так и удар Таш, натолкнувшись не на преграду, а на измененное русло, тут же последовал за ним.

Сам же Хаджар, чередуя мелкие, но быстрые шаги, раскручиваясь юлой, буквально обволок противницу, после чего оказался у неё за спиной. При этом сам стоял к ней не лицом, а так же — спиной.

Так и они замерли спиной к спине. Там, где тяжелый меч никак не мог достать Хаджара, а вот легкий…

Перехватив Алый Клинок обратным хватом, Хаджар резко ударил им себе за спину… чтобы в ту же секунду отлететь в сторону. Он понятия не имел, как Таш это провернула, но её исполинский меч, описав широкую дугу, рухнул гильотиной между их спинами.

И, пусть Хаджар и был быстр, но ледяные искры на его теле справлялись со своей задачей. Он начал ощущать, как ледяное дыхание обволакивало его и замедляло.

Он не успел разорвать дистанцию достаточно быстро, так что теперь уже по его телу сбегали струйки алой крови… что никак не смутило драконов.

Лишь высокорожденные имели золотистый оттенок крови, остальные же, в этом плане не сильно отличались от людей.

— Ты хорошо двигаешься, — Таш взмахнула мечом, стряхивая с него капли чужой крови. — твои движения имеют простой вид, но они сложны и точны. Это действительно стиль, но… он еще сырой. В нем слишком много брешей. И поэтому ты не видишь того, что должен.

Хаджар недоуменно склонил голову на бок, а когда его сознание поразила догадка, то было уже слишком поздно.

Это не обыграл Таш, используя свою ловкость и скорость. Нет, те, кто сражаются тяжелыми мечами, постоянно имеют дело со своими извечными соперниками — фехтовальщиками легких мечей. И кому как не им было знать о сильных и слабых сторонах каждого из оружий.

Таш заманила его в ловушку.

Хаджар стоял на земле. Земле покрытой ледяными искрами. И, кажется, почти не мог пошевелиться.