Чтение онлайн

Да, тот вернул себе всю полноту власти над таинственными, неподдающимся пониманию смертных, силами, но при этом раны, оставленные Первобытным Богом, сделали его едва ли не в шесть раз слабее своей пиковой версии.

– Госпожа! — выкрикнул подручный Эйте.

Огромный и могучий, выставив перед собой щит и молот, он встал на пути водяной лианы. Лецкет, глубоко шокированную предательством Кань Дуна, все еще пребывала в легком ступоре. И если бы не подручный, её бы постигла та же участь, что и Лешкера.

Ядовитый Дым, взмахнув клинкам, создал облако зеленоватого дыма. Такого плотного, что не всякая техника и удар смогли бы пройти сквозь эту завесу. Но лиана, лишь ненадолго встретив сопротивление, что и дало время Лецкет, прошила её насквозь.

Могучий Небесный Император, рассеченный на две половины, падал вниз. В его глазах, несмотря на всю силу, застыли такие простые эмоции — гнев, разочарование и тоска.

Плоть столкнулась с осколками реальности и исчезла в них так же, как само пространство исчезало в вихре непостижимых мистерий, разрушающих само бытие.

– Айян! — выкрикнула Эйте.

Она потянулась рукой, все еще закованной в когтистую перчатку, в сторону своего подручного. Кровавые слезы потекли по её щекам. Тот, кого звали “Айян”, обернулся к своей госпоже. Легкая улыбка коснулась его лица и что-то произнесли губы, а затем водяная лиана разбила защитную технику Небесного Императора.

Латные пальцы Эйте успели охватить только пыль, которую уже разносил по исчезающим просторам ветер.

– За что… – прошептала Градоначальница. Бывшая градоначальница… Хаджар чувствовал, как далеко на востоке в городе взрывались волшебные иероглифы, оставленные Кань Дуном. Ветер приносил крики и плач умирающих во вспышках магии Бессмертного. Что бы не планировала обезьяна, в её планы не входило оставить после себя хоть одного свидетеля. — За что…

– Смертные, – сплюнул Кань Дун. Его брови-рога слегка двигались, а за спиной уже вновь кружило несколько золотых шаров. – Вы пытаетесь найти смысл даже там, где он не треб…

Эйте вскочила на ноги. Роняя горячие, алые капли, оставлявшие глубокие шрамы на её щеках, она бросилась в безрассудную атаку. Её энергетическое тело сочилось энергией. Глубокие душевные раны стали надгробием человеку, который был ей дороже своей жизни.

– Осторожней! – Лэтэя взмахнула копьем.

Белоснежный луч звездной энергии окутал Эйте и, будто кнут, сдернул её с места. Лэтэя успела как раз вовремя. В следующее мгновение на том месте, где только что оставила отпечатки стоп на земле Эйте, уже… больше не было этой земли.

Водяная лиана, воплощение копья-клинка Кань Дуна, уничтожила остров, оставив на ослабевшей ткани реальности несколько шрамов.

– Придите в себя, воительница! – воскликнула Лэтэя.

Но глаза Эйте сквозили пугающей пустотой. Зрачки сомкнулись в маленькую, черную точку. Её губы едва шевелились, неустанно повторяя “Айян, Айян, Айян”.

– Да что с вами та…

Хаджар дотронулся до плеча друга и покачал головой. А сама наследница Звездного Дождя, посмотрев в глаза Хаджара, поняла больше, чем следовало бы.

Кто, как не тот, что уже потерял самое драгоценное на пути развития, поймет другого – лишь коснувшегося края бездны, открывающейся позади подобной утраты.

Лэтэя скосила взгляд на обручальный браслет Хаджара. Тот никогда прежде не говорил о своей жене. Не рассказывал. Не предавался сантиментам и ностальгии. Лишь порой брал в руки Ронг’Жа, едва касался струн и…

– Хаджар, ты… – Лэтэя не договорила.

Хаджар отвернулся. Он сжал кулак. Так сильно, что зазвенели браслеты.

– У тебя есть два выхода, смертный, – Кань Дун раскрутил копье и вернул его за спину. Водяная лиана, описав широкую дугу, осыпалась брызгами-ударами, градом рассекая пространство и перемалывая острова. – Ты можешь отдать мне то, что украл в перво-храме и тогда я помилую твою душу и позволю отправиться ей к праотцам и постичь круг перерождения. Либо же… – Бессмертный поднял копье и потоки его энергий и мистерий поднялись к небу, где раскрылись пастью речного дракона. – я уничтожу твою суть и суть твоей спутницы и все, что будет вас ждать – глубокая бездна забвения.

Хаджар вздохнул и поднял глаза к небу. Реальность раскалывалась. И сквозь эти прорехи что-то приходило к нему. Откликалось в его душе. Звало его и манило.

Не как старый и верный друг – ветер.

Не как острые лезвия забытых воспоминаний о прошлой жизни в пыльном и маленьком мире.

Нет.

Будто…

Словно…

Он звал сам себя. Сквозь преграду тысячи и тысячи эпох. Сквозь мифы и легенды. Он звал сам себя, пользуясь теми маленькими брешами, что открывали расколы пространства и времени аномалии.

Хаджар вновь поднял перед собой клинок. Его сердце билось ровно и спокойно. Птица Кецаль, не дракон или павший Враг Всего Сущего, а сине-крылая птица – один из слабейших духов адепта, раскрывала в его душе свои широкие, лазурные крылья.

– Бездна? – прошептал Хаджар так, что услышала лишь Лэтэя. – Что ты можешь знать о бездне?

После этих слов он исчез во вспышке света. Только если прежде это был знакомый свет для Лэтэи – свет далеких звезд. То теперь – совсем другой. Яркий. Синий. И похожий на два широко распахнувшихся крыла.

Посреди океана зеленой травы, изумрудным ковром укрывшим землю от левого, до правого горизонта, сидел седовласый незнакомец, закутанный в рваный плащ, сотканный из лоскутов тьмы.

Он смотрел на то, как сквозь облака уносилась птица Кецаль.

– Молодец, ученик, – произнес он едва слышно. – ты, наконец, услышал своих предков. Степной Клык был бы горд…

После этого незнакомец отвернулся, прислонился к камню и склонил голову. Он слишком устал… сон ждал его…

— Ты и вправду безумен, генерал! — смеясь, закричал Кань Дун. – Ты ищешь смерти? Еще недавно я…

На мгновение бессмертной обезьяне из павильона Теней Ярких Светил показалось, будто он действительно столкнулся с кем-то из Дома Ярости Клинка. Будто один из их монстров, мечников, славных своей нерушимой волей и непоколебимой стойкостью, вышел против него на ристалище.

Но наваждение исчезло и Кань Дун увидел перед собой простого смертного. Окутанный силуэтом терны и мистерий, представших в образе расправившей крылья птицы Кецаль, Безумный Генерал за доли мгновения переместился на несколько километров и нанес сокрушительный, рубящий удар.