Чтение онлайн

– Успокоил.

Двери разъезжаются, и мы попадаем в полукруглый ярко освещенный холл, где присутствуют всего две двери.

– Наша слева, – правильно понимает заминку Виктор, огибает меня и, отперев личину, пропускает вперед. Сам заходит следом, скидывает обувь и смотрит, не скрывая веселья.

– Вер, выдыхай, пришли уже.

Я тоже скидываю туфли и, получив молчаливое дозволение не стесняться, следую вглубь квартиры.

Она огромная. Квадратная гостиная, в которой преобладают белые тона, необходимый минимум мебели: угловой диван, пара кресел и безразмерная плазма на стене, все остальное преимущественно встроено и скрыто за раздвижными дверями.

Кухня напоминает мечту домохозяйки, где есть всё. Горы стеклянной посуды, разные комбайны, тостеры, микроволновки и десятки шкафчиков, где спрятано….

Не удивлюсь, если за одним из них обнаружу бармена, смешивающего напитки.

По коридору дохожу до еще одной двери и толкаю. Новая комната оказывается спальней Виктора.

– Зайдешь?

Горячее дыхание обдает затылок, а широкие ладони обхватывают талию и направляют вперед. Переступаю порог и оказываюсь в квадратной комнате с огромной кроватью под темно-синим стеганным пледом и плазмой на противоположной стене. В нос ударяет запах парфюма Арского.

Корица и мандарин.

Внезапно становится нечем дышать. Делаю принудительный вдох и скрещиваю руки на груди. Этот аромат навевает томительные воспоминания. Вкус его губ, бархат языка, тепло горячей кожи под подушечками пальцев.

– М-ммм…, пожалуй, подожду тебя на кухне.

Виктор тихонько хмыкает.

Еще бы. Я и сама слышу в голосе хриплые нотки.

– Ну давай! Рассказывай, иначе я лопну от любопытства, – заявляю хозяину дома спустя полчаса, когда в четыре руки мы заставляем стол уже готовыми блюдами, что были спрятаны в холодильнике.

Всё-таки Елена у Арского – молодец. Выглядит всё очень аппетитно.

– Ты о чем? – приподнимает он бровь наливая мне крафтового, а себе безалкогольного пива. – К рыбе самое оно, – поясняет, на мой прищуренный взгляд.

– О сделке. Почему ты радуешься не договору на само возведение зданий, а подготовительным работам?

Не скажу, что сильна в строительстве, но… цифры-то считать умею и разницу в порядках улавливаю.

– Вер, там много нюансов, не хочу углубляться, да и тебе будет вникать не интересно, – отмахивается Виктор и подкладывает мне на тарелку несколько кусочков форели, которую предварительно очищает. – Но поверь, это именно то, чего мы изначально добивались.

– То есть… ты рад?

Пробую первый ломтик нежного мяса, потом второй… прикрываю глаза. О-о-очень вкусно.

Запиваю глотком крафтового и кончиком языка слизываю пену.

– Безмерно, – отвечает, прочистив горло.

Распахиваю ресницы, думая, что подавился.

Нет.

Просто слишком сильно завис, рассматривая мои губы. Так жадно, что их начинает печь.

Даже так? Интересненько.

Рыжая стервочка в душе ликует и требует схулиганить.

Прячу в уголках рта ехидную улыбку, прикусываю нижнюю губу и медленно веду по ней зубами, постепенно освобождая. Наблюдаю за тем, как стальная радужка внимательных глаз Арского начинает темнеть и…

– Виктор Алексеевич, ты рыбку кушай. Сам сказал, что у нас конфетно-букетный период, вот и не отвлекайся.

– А ты не провоцируй, Вера Алексеевна, – фыркает в ответ, растягивая на порочных губах улыбку. – Я ведь тоже хулиганить умею.

И смотрит пристально, что не только щеки, но и уши вспыхивают.

О, отчетливо понимаю, что не лжет. Сыграть в ничью с таким игроком на поле – уже сам по себе подвиг.

Домой меня отвозят около десяти, сытую и довольную. А еще слегка пьяную от пива и очень сильно от жарких поцелуев и комплиментов на грани фола.

– Не провожай, – говорю уже привычную фразу и заставляю себя покинуть уютный салон автомобиля и мужчину, что... по-дружески предлагал остаться на ночь в гостевой спальне, до которой я, оказывается, не добралась.

А в парадной так и валяются лепестки роз…

Глава 24

– Верочка, здравствуй!

Тьфу ты, ёшкин кот!

Резко оборачиваюсь и хватаюсь за сердце, стараясь удержать его в привычном месте.

Я так сосредотачиваюсь на разглядывании поломанных колючих стеблей, сваленных на две ступени ниже площадки, и темно-бордовых мазках разлетевшихся в эстетическом беспорядке лепестков, что пропускаю момент, когда распахивается соседняя дверь, и оттуда выныривает голова Шапочкиной.

– Клавдия Ильинична! – выдаю придушенно, не скрывая, что ее партизанский маневр довел меня практически до инфаркта. – Доброй ночи. Вы чего не спите?

«Твою ж, налево, колокольчик на шею вешайте!» – добавляю мысленно.

– Тебя жду, – выдает седовласое неспящее чудо заговорщическим шепотом и пальчиком к себе поближе манит. – Иди, чего скажу.

Ох, что-то не охота.

Чуть хмурюсь и всё хорошее заранее прочь отметаю. Ради банального «спасибо, что помогла» или «а у Макаровны кошка окатилась, возьми котенка», соседка отодвигать здоровый сон на час точно бы не стала. Значит, плохое.

А ведь такой хороший день был, эх.

Протяжно выдыхаю. Стараюсь незаметно. Огорчать грозу местных хулиганов и алкоголиков нельзя. С такими важными людьми дружить надо. Подхожу ближе, как просили.

– Случилось что? – уточняю так же шепотом, как Шапочкина.

Ежели ей нравится играть в шпионские игры, кто я такая, чтобы мешать?

Присоединюсь.

– Случилось, – выдает соседка довольно, сверкая предвкушением в чуть подернутых пеленой глазах, и под ноги мне кивает, – а это твои устроили.

– Кто мои? Что устроили?

Понимаю, что со стороны выгляжу тупой и несообразительной блондинкой, хоть и вступила в ряды рыжих, но… но, когда в городе у тебя нет ни родных, ни близких, и ты точно знаешь, что мама с папой сейчас сидят у себя на Севере, а не нагрянули сюрпризом в гости, и знакомых, которые пришли бы без приглашения и без предупреждения, тоже нет, то… ну да, я туплю. Сильно.

– Мордобитие устроили и вот, – тыкает Шапочкина в ошметки роз, – намусорили. А кто…

Тут она растягивает губы в улыбке. Такой, что сам Джокер обзавидуется.