Чтение онлайн

Я велел ей включить свет и возобновил работу. Но, раз отвлекшись, я уже не мог работать с удовольствием, с каким начинал после постельных встрясок с Гвен, которые я, впрочем, не мог довести до былого совершенства. У мужчин не так много сил и энергии.

Через несколько дней она снова зашла. Как на грех, моя мысль в ту секунду работала как бешеная. Я чертовски не хотел отвлекаться, но она наступала и наступала. До тех пор, пока я не сдался. Но, то ли из-за лени, то ли из чувства сохранения остатков свободы, я не пошел с ней в кровать, а сделал свое дело стоя, нагнув ее над столом. Потом она подтолкнула меня в другую комнату. Но я не хотел. После благоговейного ожидания (Крошка так и не соизволил подняться на вторую часть) я ушел вниз и стал бродить по комнатам, пытаясь вернуть себе тот настрой, который был до прихода Гвен.

Потом я услышал шорох одежды. Она спускалась вниз, и я резко сказал ей, что отныне завтракать я буду позже, прямо в баре. Остальное время — работе.

Она кивнула и ушла. Дьявол, подумал я, услышав шум громко затворенной двери, я же говорил ей тогда, на лужайке больницы, что мне ничего ни от кого не нужно, и она ответила — о’кей. Теперь она злится, что я не испытываю к ней влечения, — пускай сама ищет выход из положения!

«Ты не совсем хороший человек! — подумал я. — Ну и что?» — подумал я.

Декларируя независимость в тот день, я вообще не пошел в бар. Когда Гвен вернулась, я все еще корпел над печатной машинкой. Я сказал ей, что кое-что нащупал и не желаю, чтобы меня прерывали. Она пожала плечами.

Вскоре наступил день, когда нам стало ясно, что я перестал заниматься с ней любовью вообще. Но это не значит, что мы вообще прекратили. Просто теперь ей приходилось брать любую инициативу в свои руки и держаться до последнего, борясь с моими посторонними мыслями и буквально «вырывая» из меня мужское начало. Вкус к сексу я утратил окончательно и обязанности выполнял молча, как в полусне, автоматически.

Иногда даже ее отчаянные попытки ничего не приносили.

— Наверное, я не хочу, — сказал я как-то, видя ее безуспешные попытки.

Она не поддержала разговор.

— Наверное, мое время кончилось, — сказал я в другой раз. Без ответа. — Мне уже за сорок пять.

Она кивнула и ничего не сказала.

Потом прошептала: «Это временно!»

Но ей, очевидно, не давали покоя воспоминания о тех днях, когда я сбегал с любых совещаний, консультаций с любыми по рангу бизнесменами, плевал на все важные дела просто ради того, чтобы лечь с ней в постель.

Большинство женщин так или иначе свыкаются с этим, большинство, раньше или позже, просто вынуждены принять свершившееся за факт. Но Гвен не относилась к разряду девчонок, которые могут захоронить свои чувства надолго.

Однажды вечером я пришел к себе после закрытия бара, но Гвен дома не было. Я был голоден и стал искать ее. Я пошел на кухню, на плите — пустота. Я повернулся к холодильнику и увидел, что за ним на корточках сидит Гвен и беззвучно плачет. Меня смутило ее поведение, будто она нарушила обещание, данное мне. Когда я спросил ее, в чем дело, она молча взглянула на меня и сжала губы.

Лишь пару дней спустя она сказала, что в тот день она была у врача, который подтвердил ее опасения. Она забеременела. По иронии судьбы, забеременела не тогда, в дни диких любовных утех, а сейчас. Гвен перестала принимать меры предосторожности.

Я не спросил ее, почему она сразу же не сообщила мне новость. Ясно как Божий день — особенно вспоминая тогдашние обстоятельства, — ни за что не сказала бы!

Я оглядел холодильник. Захочет, скажет, подумал я.

Она спросила:

— Эдди, зачем я тебе нужна?

— Для периодических общений, — ответил я.

Ответил первое, что пришло в голову. Она промолчала, но как же сильно я оскорбил ее! Я вспомнил, что доктор Ллойд говорил: «Люди будут думать, что вы — монстр!»

Ей понадобилось время, чтобы оправиться от удара!

— Эдди, — сказала она, — ты относишься ко мне так же, как относился к своей жене.

Я ответил, что если она имеет в виду мою якобы сверхактивность на стороне с другими девчонками, то она ошибается.

— Правда в другом, — добавил я (закрепляя очевидное собственным признанием), — что секс меня более не интересует.

Если я пытался сгладить трения, то сделал это слишком коряво. И поэтому попробовал смягчить резкость, заверив ее, что все в ней и в нашей жизни меня устраивает.

— А меня не устраивает! — сказала она.

Я отрезал ломоть сыра, открыл банку ветчины и ушел в другую комнату. Открыв журнал о кино, я стал читать об интимной жизни звезд и размышлять о своей собственной. Может, мне вообще не нужна эта хреновина? Звери, здоровые хищники, неистовые в желании монстры по своей сути, месяцами и даже годами живут без мыслей о копуляции! Почему же эта страсть так овладевает всем существом человека? Стоит ли секс всех из-за него переживаний?

В постели я все еще обдумывал все грани этой проблемы, а она предприняла, как я позже выяснил, последнюю попытку. Но… неудача.

— Зачем ты переворачиваешься на живот? — спросила она.

— Нет настроя, — ответил я.

На рассвете меня разбудило тревожное чувство. Раздавалось еле слышное всхлипывание. Я открыл глаза и увидел, что Гвен, приподнявшись на локте, с тоской смотрит на меня. Ее лицо подурнело, глаза запали и почернели. Выглядела она ужасно.

— Гвен, что случилось? — спросил я.

— У меня больше нет сил.

Она сожалела, голос ее был нежен, она прощалась, она зря потратила время. Потом она поднялась, одела Анди и ушла открывать бар.

Следующие дни, на удивление, бури не было. Но именно в те дни я обратил внимание на существование Кейта Робинсона.

Гвен убивала время на работе в баре, болтая с парнем, работающим на телевидении. Мое первое впечатление о нем — он брал много водки. Досужие разговоры ходили, будто он берет бутылки жене, по тем же источникам, горькой пьянице.