Чтение онлайн

Затем я долго сидел неподвижно. Зашло солнце, комнату неторопливо окутала пелена сумерек, но вскоре она уступила место глубокой тишине ночи. Ночь тянулась бесцельно долго, а когда от тяжести гирь мрака стало невыносимо, наконец-то настал рассвет. Едва зарей тронуло небосвод, проснулись и запели птицы.

Тогда я подумал: "Нужно вернуться в тот город - причем, немедленно".

Я наспех собрал вещи в спортивную сумку, позвонил в фирму предупредить, что беру отпуск по срочному делу, и сел в поезд на родину.

Город уже не был тем тихим городком на взморье, что оставался у меня в памяти. С бурным расцветом экономики в 60-х окрестный пейзаж изменился, и пригород стал промышленным районом. Перед станцией, там, где прежде ютились одинокие сувенирные лавки, протянулась торговая улица, единственный кинотеатр превратился в огромный супермаркет. Не было и моего дома - его снесли за несколько месяцев до моего приезда, и сейчас здесь зиял голый пустырь. Спилили все деревья из сада, и лишь кое-где сквозь черноту земли пробивалась зелень травы. Исчез и старый дом, в котором жил К. На его месте раскинулась закатанная в асфальт платная стоянка, где в ряд стояли автомобили и микроавтобусы. Но я не сентиментален, и этот город уже давно не мой.

Я вышел на взморье и поднялся на мол, за которым простирается никому не подвластное море. Безбрежное море. Вдалеке - прямая линия горизонта. Все тот же береговой пейзаж, так же лежит песок, бьются о берег волны, гуляют по молу люди. Пятый час пополудни, мягкий солнечный свет предвестием вечера омывает окрестности. Словно задумавшись, неторопливо кренится к западу светило. Я сел на песок, поставил рядом сумку, и стал молча разглядывать пейзаж - этот превосходный умиротворенный пейзаж, глядя на который трудно представить, что когда-то сюда нагрянул шквал, и высокая волна смыла моего единственного лучшего друга. С тех пор минуло сорок с лишним лет, и, пожалуй, уже не осталось людей, кто помнил бы о том происшествии. Впору усомниться, не иллюзия ли это.

Когда я очнулся, во мне уже не осталось того глубокого мрака. Он куда-то исчез, как и пришел - внезапно. Я поднялся и прошел до мола. Не подворачивая брюки, тихо ступил в море, чтобы прямо так, в обуви, дождаться набегающей волны. Такая же, как в детстве, она словно в знак примирения, до боли в сердце знакомо обдала мне ноги, и брюки с ботинками почернели от влаги. Неторопливо накатились и схлынули несколько вялых волн. Прохожие посматривали на меня с удивлением, но я не обращал на них внимания. Да, немало прошло лет, прежде чем я смог сюда добраться.

Я посмотрел на небо - там повисли маленькие серые облака. Словно куски ваты. Ветра почти не было, и облака, казалось, застыли на одном месте. Не знаю, как сказать, но мне чудилось, что все они подвешены здесь только для меня. Я вспомнил, как когда-то давно так же задирал голову к небу в поисках глаза тайфуна. Тяжело скрипнула ось времени, и все эти сорок лет обрушились, как прогнивший дом. Старое и новое время смешались в едином водовороте. Пропали окружающие звуки, колыхнулся свет. Я пошатнулся и упал в набегавшую волну. Громко застучало в глубине горла сердце, я перестал чувствовать руки и ноги. Я долго лежал в прибое ничком, не в силах подняться. Но мне не было страшно, нет. Мне уже нечего было бояться. Все осталось в прошлом.

С тех пор я не видел тот страшный сон и не просыпаюсь с криками по ночам. Я собираюсь изменить свою жизнь, начать все с начала. Хотя нет начинать с начала мне уже поздно, слишком мало осталось времени. Но я рад, что смог, в конце концов, спастись и не кончу свою жизнь, крича от ужаса.

Седьмой молча окинул всех взглядом. Никто не проронил ни слова. Не было слышно даже дыхания. Люди сидели не шевелясь. Все ждали продолжения. Ветер стих совсем, с улицы не доносилось ни звука. Седьмой, как бы подыскивая слова, еще раз поправил воротник рубашки.

– Вот что я думаю. Самое жуткое в нашей жизни - не страх. Он был всегда, он и до сих пор является нам в разных обличьях, иногда портя жизнь. Самое жуткое - повернуться спиной к страху и закрыть глаза. И тогда мы невольно уступаем ЧЕМУ-НИБУДЬ свое самое сокровенное. В моем случае... это была волна.

Февраль 1996 г.