Седьмой
Шрифт:
– Но что же твои приемы не помогли тебе вытащить этот меч? – Раскрасневшийся Горяй подался вперед. Адамир повернулся к юному магу:
– Берсень, может быть, ты пояснишь?
Под сосредоточенными взглядами присутствующих за столом Берсень покраснел, а его руки, впившиеся в кубок, напротив, побелели. Он очень хорошо понял, что Адамир не просто так переводит на него вопросы. Он проверяет его знания и вообще степень его полезности в предстоящем походе.
– Да, – охрипшим голосом сказал Берсень. – Существует много способов узнать о чем-то и не меньше способов добыть это. Проблема в цене. За знания одна цена, а чтобы добыть вещь – другая, бывает, более высокая.
– На случай если ты не понял, Горяй, – заметила Ирица. – Берсень сказал, что Адамиру гораздо дешевле нанять нас, чем какого-нибудь могучего колдуна или даже демона. А учитывая, что такие разгильдяи и болтуны, как ты, скорее всего, сгинут по дороге, получается сплошная выгода.
– А ты, милая девочка, – немедленно откликнулся сотник, – что-то чересчур шустро своим язычком чешешь, может, тебе почесать им в другом месте?..
Он не успел еще договорить, как в воздухе сверкнула сталь. В следующий миг Ирица распласталась по столу, а ее меч остановился на расстоянии пальца от горла Горяя. Остановился по той простой причине, что Дежень мертвой хваткой вцепился в лодыжку сестры.
Белый как мел Горяй вылетел из-за стола, ухватил меч, но на его руки тотчас легли ладони Воисвета и силой заставили задвинуть клинок в ножны.
– Спасибо тебе, братец, – прошипела Ирица, усаживаемая братом на место. – Ты, как всегда, вовремя! Как всегда, жизнь всяких мерзавцев для тебя дороже чести сестры!
В наступившей тишине сбиваемые ею по ходу движения по столу блюда, тарелки и кубки звенели особенно громко.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
– Да, это была отличная команда. Слаженная, сплоченная, и они так быстро нашли общий язык.
– Как мы с тобой?
– Ну что ты, милая, гораздо быстрее. Они ведь воины.
Молодожены вошли в спальню, в центре которой стояла широкая кровать, укрытая со всех сторон полупрозрачной занавесью. Но внимание Радмилы привлекло небольшое зеркало, висевшее на одной из стен.
Она мигом освободилась из рук мужа и через мгновение уже стояла перед зеркалом, расчесывая свои длинные, до пояса, волосы.
– Радмила, ну нельзя же так, – изобразил обиду чародей, в одиночестве усаживаясь на постель.
– Одну минуточку, дорогой. – Она подарила ему очаровательную улыбку.
Зеркало вдруг странно дрогнуло, как будто это была поверхность воды, девушка едва не отпрянула.
– Ну если и впрямь только одну, – проворчал маг, пряча усмешку.
– Что это? – Радмила осторожно протянула вперед руку.
Палец погрузился в зеркало, поверхность которого оказалась мягкой и податливой, как кисель.
– Да так, одна забавная вещица, – лениво уронил маг. – Если очень долго в него смотреться, начинаешь испытывать одно страстное желание.
– Какое же? – Она бросила на мага лукавый взгляд.
Раскинув руки, чародей упал на постель. Простенькое заклятие заставило его одежду расползтись в разные стороны.
– Какое желание, милый? – капризно надула губки девушка. – Ты не сказал мне про желание.
– Желание? А-а, ты про зеркало. Это «зеркало истины». Несколько минут перед этим зеркалом, и человек начинает рассказывать о себе такое, чего и спьяну-то не разболтает.
Под оглушительный смех чародея Радмила мигом отскочила от зеркала. Внутри все дрожало. Ей стоило огромных усилий взять себя в руки.
Но самое ужасное заключалось в том, что она не понимала, что с ней происходит. Почему «зеркало истины» заставило ее так испугаться? Разве было в ее жизни что-то, чего нельзя было знать ее мужу?
Радмила нахмурилась, перебирая в памяти былое, и украдкой вздохнула. Ничего из того, что она помнила, равно уже не было тайной для мужа. Но как быть с тем, чего она не помнила? Как быть с теми годами, что выпали из ее памяти?
Девушка помнила раннее детство, помнила лица родителей из этого детства, но потом как будто все отрезало. Словно случилось что-то такое, что заставило ее позабыть все, вплоть до имен родителей и названия того городка, где они жили. Жили тихо и счастливо, она это запомнила.
– Что же ты сразу не сказал, дорогой? – Радмила шутливо погрозила пальцем.
– А тебе есть что скрывать от меня? – Чародей прищурился.
– Ты же знаешь, милый, – с горечью вздохнула она. – Я тебе говорила, есть вещи, которых я не помню.
– Ты тоже знаешь, стоит тебе захотеть, и я выужу из твоей памяти все, что угодно. Даже до самого момента рождения.
Девушка слабо улыбнулась:
– Нет, милый. Я все еще боюсь. И думаю, что это беспамятство скрывает от меня какие-то ужасные вещи.
– Но я бы мог заглянуть в них сам.
– Нет! Прошу тебя, не делай этого! Что бы там ни было, что бы ни скрывалось в глубинах моей памяти, пусть оно там и останется. Я боюсь, вдруг это заставит тебя смотреть на меня по-другому? Уж это я почувствую, а мне бы этого так не хотелось.
– Хорошо, родная моя, – ласково улыбнулся маг. – Ты совершенно права. У каждого из нас найдутся маленькие тайны, которые лучше не ворошить, не так ли?
– Да, милый.
Они обменялись понимающими улыбками. Радмила неторопливо двинулась к постели. Одежда с нее сползала медленно-медленно.
– Что там ты сказал насчет этой семерки? Чародей жадно пожирал ее глазами.
– Может быть…
– Потерпи милый, у нас впереди целая ночь!.. Что же там было дальше?
– Ты вынимаешь из меня душу! – хрипло ответил он. – Ну да ладно. Эти семеро… Уже до корчмы, что располагалась у подножия гор, они добрались практически друзьями.
Последним в корчму вошел Воисвет. Первым делом он проследил за прислугой, взявшейся кормить и чистить лошадей, выдал им массу полезных напутствий, и лишь затем двинулся в харчевню.