Седьмой
Шрифт:
Князь не дал ему упасть на камни. Мягко подхватил и понес в тень.
– Может, связать? – предложил сотник. Князь кивнул:
– Не помешает.
Берсень очнулся к вечеру. Ощутив связанные руки, заскрежетал зубами и повернул голову. Воины сидели в трех шагах, жарили на разведенном в яме костре мясо.
– Остыл? – Воисвет подарил ему улыбку.
– Развяжите! – потребовал маг.
– Обещаешь не дурить? Берсень зарычал.
– Не слышу. – Воисвет подошел ближе.
– Обещаю!
Князь неторопливо развязал его.
– Иди поешь, мясо готово.
– Я не хочу есть, – огрызнулся Берсень. Он направился к Черному мечу.
– Надеюсь, ты человек слова?
– Я же сказал!
– Пусть работает, – сказал князь сотнику. – Это нам на пользу.
– Не боишься, что он обратит это знание против нас?
– Не успеет, – плотоядно ухмыльнулся князь, провожая мага пристальным взглядом.
Берсень так и не смог сосредоточиться на клинке. Мысли разбегались, и сильно болело сердце. Несколько раз маг порывался вскочить и броситься на поиски Ирицы, но всякий раз, наткнувшись на каменное лицо князя, оставался сидеть. И даже не заметил, как задремал.
Проснулся Берсень уже в сумерках. Кто-то его хорошенько встряхивал и, открыв глаза, Берсень увидел склонившееся над ним лицо Воисвета.
– Что тебе еще от меня надо? – процедил маг.
– Тихо, – князь приложил палец к губам, – у нас гости.
– Кто?
Берсень перестал буравить князя тяжелым взглядом, настороженно огляделся.
– В Долину спустились наши старые знакомцы, – пояснил князь.
– Великаны?
Маг напрягся. Меньше всего он хотел сейчас новой стычки с гигантами. Они и прошлый-то раз едва-едва сдюжили.
– Нет, маг. Черные карлики.
– Не может быть! Берсень живо поднялся, отряхнул песок с одежды.
– Откуда они взялись? – изумленно воскликнул он.
– Горяй наблюдал за ними – семейство из дюжины человек, и всего пятеро воинов. – Воисвет злорадно улыбнулся. – Неясно, правда, выжившие ли это из той деревни или какой-то иной род, ну да это неважно.
– Вы что задумали?
– А ты как думаешь?
– Но… Ты что хочешь сказать?.. Но… Это ведь супротив воинской чести!
– Это твои досужие домыслы. – Воисвет нахмурился. – Я воин. А для воина главное – найти врага и уничтожить. А эти карлики давно уже наши враги.
– Но там же не только воины!
– Какое это имеет значение? Ты же знаешь, как поступают с врагами и их родственниками. Или где-то войны ведутся иначе?
– Но ведь…
– Заткнись, надоело слышать твое нытье! – Воисвет повысил голос. – Я не для того тебя позвал. Ты или идешь с нами и не мешаешь, или идешь с нами со связанными руками, выбирай!
Берсень окинул князя ненавидящим взглядом.
На резню он не смотрел. Забился под какой-то камень и закрыл ладонями уши. Это помогало слабо. Крики женщин и детей, отчаянные вопли мужчин – все это достигало слуха, складываясь в голове в чудовищные образы.
Нельзя было сказать, что подобные сцены были ему в новинку. Еще находясь в разбойничьей шайке, он насмотрелся на всякое. Но тогда он видел разбойников.
Самых обыкновенных разбойников, ожидать от которых иного было бы странно.
Но видеть, как те самые люди, что сражались с ним бок о бок, превращаются в жадных до крови зверей, было выше его сил. Впрочем, следовало признать, это началось с ними еще раньше. Когда, поправ все законы и обычаи, Воисвет уничтожил Бранибора. Именно в те минуты радужное отношение Берсеня к князю рассеялось без следа.
Но, возможно, они уже находились под чарами Черного меча? Возможно, он начал свое разрушительное воздействие в тот миг, когда они переступили порог замка?
Но почему тогда это не коснулось того же Бранибора? Почему это не случилось с ним, с Ирицей? Да и Горяй до гибели Ивы казался несколько иным.
Берсень не знал ответов. И не надеялся их получить. Все, что он хотел, – раскрыть тайну меча и избавить товарищей – или лучше бывших товарищей? – от опасных чар. Возможно, это поможет вернуть им человеческий облик.
Вскоре затихли последние крики, и маг выбрался из своего убежища. Воины возвращались усталые, сплошь забрызганные кровью. Берсень шагнул навстречу сотнику, перехватил его пустой взгляд.
– Горяй, ты стал чудовищем, – тихо сказал он. – Вряд ли Ива одобрила бы тебя.
Сотник рассмеялся. А в следующий миг очутился рядом и стиснул шею мага так, что хрустнули позвонки.
– Никогда не смей упоминать ее имя, гаденыш! – прошипел сотник в самое ухо магу.
– Да, хорошо, отпусти, – прохрипел в ответ Берсень.
– Эй-эй, Горяй, он нам нужен! – послышался встревоженный голос князя. – Оставь его!
– Да, отпусти, – прохрипел в ответ Берсень. Сотник разжал руки, и маг рухнул на землю. С трудом откашлялся и брезгливо вытер кровь, оставленную на нем руками Горяя.
– Скажи только одно, сотник, зачем тебе нужна власть над миром? – тихо спросил маг, не слишком рассчитывая на ответ.
Горяй окинул его презрительным взглядом, но все-таки ответил.
– Глупец. Мне нужна Ива, – едва слышно сказал он.
– Ты надеешься с помощью меча вернуть ее к жизни? – Глаза мага распахнулись. – Но ведь…
Взгляд сотника пробил его насквозь, и маг запнулся.
– Если ты скажешь, что это невозможно или что меч на это неспособен, я просто убью тебя!
– Понял, Горяй, что ж тут не понять.
Сотник быстрым шагом направился прочь, а маг долго смотрел ему вслед. Конечно, Берсень ничего еще не знал о магии меча. Но зато он знал, что форма магической вещи, как правило, напрямую связана с ее главным предназначением. А значит, не в силах меча вырвать чью-то жизнь из царства мертвых. Да и не слышал никогда Берсень о таких могущественных волшебных вещах. Как и о способных на такое магах.