Сёганай
Шрифт:
– Вы не производите на меня никакого впечатления.
– А вы, господин аббат, простой человек?
– Да, я думаю, что да, я простой человек.
Барни не понимает Морена, а Морен – наоборот… понимает всё. Он играет, – ведёт игру. А Барни, простушка, Барни… ей хочется, чтобы священник её трахнул, вот, и вся вера.
– Глупышка Барни, – Подумала Элизабет. – Для Морена простота – это говорить с тобой на твоём языке…
– Тот человек и его собака, – Сказал ей Лино. – Животное не стало любить его меньше.
Она смутилась.
– Наоборот – собака стала любить его даже больше!
Усмешка на его алых губах.
– Da liegt der Hund begraben 11 !
Элизабет заглянула ему в глаза.
– Что ты хочешь мне сказать, моя очаровательная любовь?
– Не люби себя меньше, Элизабет, да ты и не станешь… Знаешь, что мне в тебе нравится? Даже проигрывая себе, ты не начинаешь любить себя меньше!
– «Себе»? – Удивилась она.
– Себе…
Лино посмотрел на неё с печальной искрой в глазах.
11
Вот где собака зарыта
– Ты никому не проигрываешь, только себе!
– Проигрывать себе… это?
– Хотеть как лучше, но встречать непонимание.
Он ел аппетитно, жадно, даже страстно – чем старше он становится, тем… устойчивее.
Элизабет вспомнила, как Алина сказала ей «Зрелость придала мне устойчивости, – устойчивости, к обстоятельствам».
– Не нужно хотеть как лучше, Лино?
– Не нужно.
Лино доел лепёшку с мясом.
– Желай как должно, а не как лучше!
– А как «должно»?
Он посмотрел на неё горящими глазами.
– Аллах нас всех рассудит.
Дома Элизабет увидела Алину, играющую с Аби.
Женщина, которая была женой Лино, выглядела счастливой.
Элизабет подумала о Лино, о том, почему он и Алина… почему, не сложилось?
Почему иногда не складывается?
Не Судьба?
Не любовь?
Неподходящие люди?
– Что-то случилось, Элизабет? – Спросила её, Алина. – Вы выглядите расстроенной…
– Джейк. – Сказала ей, Элизабет. – Мысль о его смерти сводит меня с ума!
Алина посмотрела на неё задумчиво.
– Это хорошо, это значит, что вы всё-таки его любите.
– Люблю?!
Элизабет смутилась.
– Поэтому вам страшно, – для вас его смерть – это потеря!
Элизабет почувствовала, что Алина права.
– Я боюсь, – вы правы, я боюсь!
– Смерти!? – Поняла её, Алина. – Все её боятся, Элизабет, – меньше, чем жизни, но боятся!
– «Жизни»? – Удивилась Элизабет.
– Люди страшнее, – жизнь – это люди!
– Я никогда его не любила, Алина!
– Гермес тоже никогда меня не любил, но … презрение не мешает человеку любить!
Элизабет не поняла Алину.
– Что-то в вас любит нас, вы не хотите, чтобы это что-то любило нас, а оно любит…
Алина нежно посмотрела на Аби.
– У Байрона есть мистерия «Каин»:
«Каин:
Не ты ли соблазнил
Отца и мать?
Люцифер:
Я? Жалкий прах! Зачем мне
Вас соблазнять? И как?
Каин:
Мне говорили,
Что змий был дух.
Люцифер:
Кто это говорит?
Не жалкое ль тщеславье человека,
Что силится свалить свое паденье
На нас, на духов? Змий был змий, не больше,
Но и не меньше тех, что соблазнились.
Он тоже прах, но он мудрее их,
Затем, что победил их. Разве стал бы
Я принимать подобье смертной твари?
Каин:
Но тварь в себе скрывала злого духа.
Люцифер:
Нет, тварь его лишь разбудила в тех,
С кем говорил язык её коварный.
Я говорю, что змий был только змий:
Спроси у херувимов, стерегущих
Запретный плод. Когда века веков
Пройдут над вашим прахом безглагольным,
Потомки ваши баснею украсят
Ваш первый грех и мне припишут образ,
Который презираю я, как всё,
Что пред творцом склоняется, создавшим
Всё сущее в живых для поклоненья
Перед его бессмертием угрюмым.
Но мы – мы знаем истину и станем
Провозглашать лишь истину. Адам
Пленен был пресмыкающейся тварью.
Но дух не пресмыкается: чему
Завидовать в пределах тесных рая
Владыке беспредельного пространства?
Но я с тобою речь веду о том,
Чего ты, несмотря на древо знанья,
Не можешь знать»
Элизабет встретила взгляд Алины.
– Понимаете?
«Но тварь в себе скрывала злого духа»
«Нет, тварь его лишь разбудила в тех,
С кем говорил язык её коварный»
Есть в нас, людях, нечто… некий дух! Мы не любим, а он – любит, он не любит, а мы – любим!
Элизабет почувствовала, что Алина поразила её.
– Вы правы, – Сказала ей, она. – Я думаю, что вы правы.
– Я знаю, что я права, – С сожалением сказала Алина. – Я знаю, когда я права!
– Знаете? – Удивилась Элизабет.
– Когда ты прав, приходит радость… жизни, а когда не прав – уходит, и нет ничего печальнее для человека, чем не чувствовать радость жизни!