Чтение онлайн

Эбби: Конечно)) Мистер Орел приносит своей женщине только большие призы.

Я убираю коробку с тортом со своих колен и ставлю ее рядом на сиденье. А затем пишу ответ.

Саймон: Что и должен делать хозяин гнезда. Он — охотник.

Пока машина движется вдоль тротуара, мигают огни ночного Нью-Йорка, ее имя высвечивается на экране моего телефона.

Эбби: Он следует своему обещанию кормить и защищать.

Я смеюсь, и мы продолжаем игриво подшучивать друг над другом еще какое-то время. Десять минут спустя я подъезжаю к своему дому, направляюсь внутрь и захожу в лифт, воодушевленный легким гулом от вина, но в основном одухотворенный нашей перепиской. Когда лифт останавливается на одиннадцатом этаже, я понимаю, что это один из ключевых моментов жизни.

Нет, я не орел, и это не National Geographic. (Примеч. National Geographic Channel — американский телеканал, транслирующий научно-популярные фильмы производства Национального географического общества США).

Но это один из тех моментов, когда что-то происходит, когда эмоции, которые во мне пробуждает Эбби, достигают точки кипения. Начните с почти семи месяцев похоти, добавьте пару орлов, приправьте это десертом от шеф-повара и завершите отсутствием винно-красного галстука.

Я отпираю дверь и нахожу ее сидящей на диване. Черт, она хорошо смотрится в моем доме, в приглушенном свете и обнимающей ее тишине ночи. Она откладывает в сторону свой iPad, и я протягиваю ей коробку с десертом.

— Я принес торт, — гордо говорю я, словно, чтобы добыть его, боролся со свирепым львом. — Для тебя.

Хорошо, хорошо.

Я совершенно точно долбаный охотник, а это мой приз для женщины, которую я так сильно хочу заполучить.

Эбби

Я не буду искать в этом скрытый смысл. Хотя… эй, он принес мне десерт. Это одна из тех вещей, что делают парни, когда им нравится девушка, так ведь?

Когда я опускаю вилку в это неожиданное угощение, мысленно возвращаюсь к тому затяжному взгляду, каким он смотрел на меня, прежде чем ушел на ужин, и к тому, как он сказал «Для тебя». Восхитительная возможность зарождается во мне. Возможно, эта дорога не с односторонним движением, как я думала раньше. Возможно, только возможно, он тоже увлечен мной. Я двигаю тарелку на несколько сантиметров по столу и чувствую головокружение от этих новых мыслей, которые радостно прыгают в моей голове, подобно щенкам, бегающим по траве.

— Хочешь немного?

— Я думаю, что уже превысил возможный лимит потребления торта на сегодня, — говорит он.

Я размахиваю вилкой и поправляю его:

— Для торта не существует лимита. Мы с Харпер провели множество тестов и доказали это.

— Вы не смогли достичь предела?

Я качаю головой.

— Ни разу. Каждый кусочек, который ты съедаешь, повышает твой лимит еще на один укус.

Он поглаживает свой подбородок, будто обдумывая это.

— Значит, это подвижная цель? Лимит торта.

— Да. И мы тщательно изучили его, учитывая, что мы с тортом очень хорошие друзья. Вполне возможно, что нас разлучили при рождении, когда, лежащих в корзинках, выставили за порог «Куска торта».

Он знает мою подругу Харпер. Она — волшебница, и прошлой осенью он нанял ее выступать на пятом дне рождении Хейден. Тогда Харпер сказала мне, что слегка им увлечена, но это было до того, как она начала проводить больше времени с Ником. Теперь они безумно и всепоглощающе влюблены друг в друга. И это потрясающе.

Удивительно еще и то, что Саймон обратился к Харпер за советом по поводу няни. Он специально позвал ее выпить с ним кофе, чтобы попросить у нее рекомендации, потому что она хорошо ладит с детьми. Как раз этого он и хотел для Хейден, и поэтому нанял меня.

— Именно твоя любовь к сладостям воссоединила тебя с давно потерянной единокровной сестрой-волшебницей? — спрашивает он, прислонившись к кухонному островку.

— Это, и еще то, что мы учились вместе. — Я съедаю еще один маленький кусочек. Я наслаждаюсь ночными моментами, подобными этому. Мне нравится проводить время с его дочерью, но я также жажду этих кратких мгновений, когда она засыпает, и мы, взрослые, можем поговорить друг с другом.

— В колледже, верно? Предполагаю, что вы учились в разных школах, так как ты из Аризоны, а она отсюда.

Я киваю, впечатленная тем, что он помнит все детали, которыми я поделилась, а затем называю год, в котором мы окончили колледж. Он хмыкает и качает головой, а затем смеется.

— Что смешного?

— Это было всего четыре года назад. — Он указывает себе на грудь. — А я закончил колледж двенадцать лет назад.

Я откладываю вилку, кладу руки на стол и стреляю в него взглядом. Это одна из причин, почему мне нравится работать на Саймона. С ним я могу быть игривой. Я могу его дразнить. Он не мистер Серьезность в отличие от моего предыдущего работодателя.

— Я умею считать.

Подождите. Почему он заговорил про разницу в возрасте? Это любопытно. Может, потому, что уже поздно, или, может, потому, что он принес мне торт, или потому, что прошло уже много времени с того момента, когда я флиртовала в последний раз, но я решила продолжить блуждать по этому пути. Этот ряд вопросов похож на раздвижную дверь, приглашающую меня окунуться в новый способ взаимодействия с ним, который я тайно желаю.

Я пододвигаюсь ближе.

— И ты думаешь, что приобрел все знания мира за те восемь лет форы, что у тебя есть?