Секундо. Книга 1
Шрифт:
— Этого не может быть. Для этого маркиза слишком рассудительна.
— Да, ходила, ходила! — упрямо повторила Джасинта. — Я знаю точно, мне об этом сказал наш конюх, который ее и возил. — И она замолкла, ожидая расспросов.
Роветта задумалась. Нужно ли ей знать эти сплетни? Если было бы что-то серьезное, то матушка и сама предупредила бы ее об этом. Или, наоборот, предсказание колдуньи настолько страшное, что маркиза просто не захотела пугать дочь? Повернувшись спиной к камеристке, села в кресло, опустила голову на спинку и устало прикрыла глаза.
Видя, что госпожа не собирается ее расспрашивать, Джасинта не выдержала:
— Колдунья предсказала, что вы станете королевой, но умрете от рук бывшей королевы!
— Какая чушь! — Роветта замахала на служанку обеими руками. — Как такое возможно? Бывших королев не бывает, следовательно, из ее рук я умереть никак не смогу! Да и мне никогда не бывать королевой, я же не королевского рода!
Возбужденная камеристка немного притушила свой запал.
— Ох, вы правы… И как я об этом сразу не подумала? Ерунда получается. А жаль. Из вас бы вышла хорошая королева. И народ бы вас любил.
Девушка нервно рассмеялась.
— Народ? Народ — это безмозглая толпа. Разве толпа умеет любить? Бунтовать — это да. Народ никого не любит. И боится того, кто сильнее.
Камеристка обиженно засопела. Она лишь хотела польстить своей юной, но уже такой мудрой госпоже, и не ожидала столь яростного отпора.
Глава третья
Через день от маркизы Аметти пришел строгий наказ дочери — срочно возвращаться домой и готовиться к свадьбе. Камеристка была вне себя от счастья, а Роветта чуть не плакала, не зная, как ей остаться во дворце. Ослушаться мать она не могла, но и бросить беспечно-самоуверенного короля на верную гибель казалось невозможным.
И она решилась. Дав Джасинте отпуск на день, стащила у нее темное платье камеристки и натянула его, туго перевязав поясом, чтоб не болталось вокруг талии. Дождавшись, когда во дворце наступит затишье, на цыпочках пробежала в покои королевы и притаилась в уже знакомом ей шкафу. Сквозь щелку она видела, как нянька королевы прошла в спальню, как ушли все дежурившие вечером фрейлины.
Огромный дворец засыпал. Все стихло и в спальне королевы. Наступила глухая полночь, лишь слышно было неприятное шебуршание под полом. Не боящаяся мышей Роветта бесшумно прокралась в гардеробную, граничащую со спальней. Она не раз видела, как нянька именно оттуда выносила приготовленную для Геральды настойку, после которой та немного успокаивалась.
Почему-то ей казалось, что флакон с отравой, приготовленной для короля, спрятан именно там, среди бесчисленного количества платьев, накидок, плащей и прочей женской дребедени.
В гардеробной царила полнейшая тьма. Плохо было еще и то, что здесь она никогда не была. Простояв несколько минут и поняв, что кошки, видящей в темноте, из нее не получится, принялась действовать на ощупь. Тщетно провозившись несколько часов, слегка запаниковала, но усилием воли подавила это отвлекающее от цели чувство.
Остановившись возле стойки с длинным рядом платьев, глубоко вдохнула и вдруг учуяла среди запахов ткани какой-то необычный для одежды запах. Пошла на него, постоянно останавливаясь и принюхиваясь, и вскоре наткнулась на низкий столик со стоявшим на нем флаконом с резко пахнувшим зельем.
Поразмыслив, решила, что это не то. Вряд ли отрава будет стоять на самом виду. Наверняка это успокаивающее зелье для Геральды. Немного отошла от столика и снова принюхалась. Показалось, или в том углу запах несколько другой? Пошла туда и после нескольких безуспешных попыток нашла-таки еще один флакон. Отрава это или нет?
В такой темноте ничего не было видно. Забрала флакон и вернулась в малый королевский будуар. Прикрыв все двери, осторожно зажгла свечу и при ее неверном свете рассмотрела синеватый флакон с мутным содержимым.
Потом осторожно открыла его и, держа в отставленной ладони, принюхалась. Зелье имело неприятный резкий запах, похожий на запах ядовитой синюхи. Хотя, возможно, она не права и это что-то безопасное, ведь в ядах она ничего не понимает. Но узнать просто — достаточно капнуть на любой цветок малюсенькую каплю. И все станет ясным. А пока она флакон просто заберет, как говорится, от греха подальше.
Вернулась к себе, вздрагивая от каждого шороха. Что она скажет, если ей кто-нибудь встретится в коридоре? Но в этот час, на ее удачу, все спали, и до своей комнаты она добралась без опасных встреч.
Спрятала флакон с зельем в потайное отделение своего дорожного сундука. Повесив платье Джасинты на место, легла в холодную постель. Сон не шел, хотя за окном начинался медленный рассвет. Ее трясло от пережитого.
Как только она смогла решиться на такое? И надолго ли ее безрассудный поступок отсрочил попытку покушения? Ведь для королевы раздобыть еще одну порцию яда, похоже, очень просто — достаточно приказать няньке.
Так и не заснув, Роветта поднялась, едва на нижнем этаже, как обычно, прозвенел гонг, извещающий, что через полчаса в малой трапезной будет подан завтрак для королевы и ее фрейлин. Привела себя в порядок, надела форменное платье и призадумалась. Как ей зашнуровать корсет? Шнуровка на платье сзади. Это не скромное платье камеристки, которое можно просто перевязать широким поясом.
Немного подумав, проскользнула в покои герцогини Зорион. Та уже была полностью одета. Суетившаяся возле нее камеристка удивленно взглянула на раннюю гостью, но промолчала. Герцогиня, посмотрев на бледное лицо родственницы, взмахом руки отправила служанку прочь.
— Что случилось? На тебе лица нет.
— Все хорошо, — Роветта подавила невольный зевок. — Дала вчера камеристке выходной и в одиночестве спала очень плохо. Все казалось, что по комнате кто-то ходит. А теперь вот и корсет зашнуровать некому.
Покачивая головой, гофмейстерина, заставив покраснеть никак не ожидавшую такого благодеяния родственницу, собственноручно туго затянула на ней шнуровку. Закончив с этим, предложила:
— Может быть, позавтракаем здесь? Не хочу видеть королеву. Достала она меня. Психопаткам место в монастыре с темными, вечно закрытыми кельями, а не в королевском дворце.