Семь дней Создателя
Шрифт:
Экран монитора показал, как под брюхом батискафа выросли крабовые клешни. С помощью этих рычагов, по задумке конструктора, упавший аппарат будет поднят со дна океанической впадины. И откроется секрет таинственных сигналов "я жив", и, дай Бог, спасён Костик. Завтра….
Мы лежим с Любой в нашей каюте, она рисует пальчиком фигуры на моей груди.
— Давно хочу тебя спросить, Гладышев: ты не жалеешь о том, что сотворил?
— Что я сделал не так, дорогая?
— Ты был богатейшим человеком на планете, в зените славы и почёта, и вдруг разом всё коту под хвост — бездомным бродягой ходишь по земле. Да ладно сам — людей за что лишил азарта борьбы, чувства состязательности, самоутверждения, сделав всех равными.
— Всё-таки я, не полковник Кольт?
Люба промолчала, сомкнув опахала ресниц. Что это с ней? Решил проконсультироваться.
— Билли, что это с ней?
— Она, Создатель, для России рождена — её величия и славы, а страны не стало….
— Но я не узнаю её.
— Отвык. Привыкнешь.
Подумал, надо заново влюбиться в свою жену. Приглядеться и влюбиться — она того стоит. Как зарождались наши чувства? Стечением обстоятельств — отставной майор ГРУ, избёнка деда Мороза, пьяная ночь и свадьба без сватовства и обручения. А, ещё — на Любу надо прикрикнуть, чтобы стала послушной и ласковой. Это тоже помню.
— Что хочешь от жизни, Гладышев, от себя, от меня?
— Признаюсь, дорогая, иногда хочется нахмурить брови и затопать ногами.
— А и побей — я почувствую себя замужней женщиной. В нашей деревне все мужики баб били.
— И никогда наоборот?
— Всякое бывало.
— Вот видишь. К чему рисковать?
…. Ахейский дворец.
Двор полон гостей — разодетых, пьяных, при оружии. Они пьют разбавленное вино и пожирают жареную баранину. Поют застольную:
— Что нам делать, пьяным ахейцам….
И требуют от хозяйки:
— Пенелопа, ты должна выбрать царя. Кто станет твоим мужем, назови.
Люба на ступенях дворца в строгом хитоне, длинная коса короной на голове.
— Посмотрите на себя, знатные господа. Кто из вас считает себя достойным престола? Ведёте себя, как свиньи, жрёте, как свиньи…. Да вы хуже свиней!
— Мы хуже свиней? — орут пьяные мужи. — Мы? Да ты…. Да ты…. Ты сама не достойна нас. Мы тебя выдадим вон за того убогого в рубище.
Меня выталкивают пред очи царицы Итаки.
— Кто ты, странник? — спрашивает меня жена.
Не узнала, значит и мне не время открываться.
— Я судьба твоя, царица. Посейдон разбил о скалы твоего острова жалкую мою лодку, а Зевс направил сюда стопы.
Знатные гости ржут:
— Свадьба! Свадьба! Дайте ему бубен и шутовский колпак — это наш новый царь.
— Встань рядом со мной, — говорит Люба и обводит строгим взглядом двор и пирующих. — На колени, свиньи, перед вами царь.
Новый взрыв хохота. Он просто душит, разрывает толстобрюхих женихов. Они валятся на спины и сучат ногами в воздухе.
— Ой, помру, — слышны возгласы.
Я смотрю на них с любопытством и жду сигнала Любы-Пенелопы. Знаю, мне не составит труда разделаться с ними со всеми. Ну, же….
Спасибо, Билли, за прекрасный сон.
Настало утро. Утро дня раскрытых тайн. Батискаф заново спущен на воду, задраен люк, экипаж занял штатные места.
От Видгофа остался один голос:
— Скорость погружения естественная.
Несколько минут воздушные пузыри заслоняли обзор, потом они отстали. Спускаемый аппарат набрал нужную скорость — гравитационная составляющая, сопротивление среды и Архимедова сила уравновесились. На мониторе Стива меняются цифры — это фиксатор глубины. За иллюминаторами мелькают рыбы, стаи рыб, планктон, какой-то хлам — наверное, погибшие водоросли, разлагаясь, опускаются на дно.
Сопротивление нарастает, движение замедляется. Вода становится гуще (правильно ли выразился?), как компот на дне стакана — полно ошмётков. Что за хлам? Поверхностного происхождения или местная продукция? Сколько неведомого скрывают глубины.
Полчаса пролетают одним мгновением. Дно океана.
— Перехожу на автономное управление, — пилот Маховлич зашелестел клавиатурой, корректируя вектор движения.
Голос Видгофа:
— Край излома на юго-юго-восток от вас. Тридцать метров, двенадцать, семь…. Вы должны его видеть.
Увидели, когда свалились. Батискаф кувыркнулся в разлом морского дна.
Стив:
— Мы погружаемся боком — угол тангажа 15 градусов. Он увеличивается, и я ничего не могу сделать. Что происходит?
Видгоф:
— Глубина погружения?
Стив:
— Пять восемьсот. Угол тангажа 25 градусов. Что происходит?
Монитор фиксирует шесть тысяч метров. Глубина шесть тысяч метров! Это шестьсот атмосфер избыточного давления! Всё живое, всё телесное превратилось бы в лепёшку. Да нет, наверное — в комок, ядро, песчинку….
Видгоф:
— Что видите?
Стив:
— Ни черта не видим. Вес, куда-то исчезает вес. Мы парим…. А прибор показывает….
Видгоф:
— К чёрту прибор, он у вас не исправен.
Следующий час их диалог не отличался разнообразием:
— глубина погружения — возрастает;
— давление на борт — падает;
— герметичность — в норме;
— 11200 метров, — объявил Стив глубину погружения. — Герметичность в норме.
Видгоф:
— Вы должны коснуться дна.
Стив:
— Нет касания. Угол тангажа 185 градусов — мы погружаемся вниз головой.
Видгоф: