Чтение онлайн

— Не трудитесь, генерал, — сказал Лимен. — Нам она сегодня не потребуется. Тревоги завтра не будет.

Скотт выпрямился и посмотрел на Лимена. На его лице нельзя было прочесть ни удивления, ни гнева, ни даже простого любопытства. Скотт смотрел прямо в глаза президенту, и тот понял, что предстоит долгая и трудная ночь.

— Прошу прощения, господин президент, — сказал Скотт. — Вы хотите отменить тревогу?

— Да, я намерен ее отменить.

— Позвольте спросить почему?

— За последние несколько дней мое внимание привлекли некоторые факты, генерал, — ответил Лимен. — Он смотрел Скотту прямо в глаза и усилием воли заставил себя не отводить взгляда. — Я не буду сейчас терять время на изложение подробностей. Скажу только, что требую, чтобы вы, а также генералы Хардести, Райли и Диффенбах сегодня же подали в отставку.

Морщинки вокруг глаз Скотта собрались теснее. Он продолжал пристально смотреть на президента, пока тишина в комнате не стала физически ощутимой.

— Либо вы шутите, либо вам изменяет рассудок, господин президент, — тихо проговорил Скотт. — У меня нет причин добровольно исключать свое имя из списков кадрового состава армии, — разумеется, пока я не получу полного объяснения такого, мягко говоря, необычного требования.

Лимен опустил глаза и украдкой взглянул на вырванный из блокнота листок, спрятанный за ящиком с сигарами.

— Я надеялся, что мы сможем обойтись без лишних объяснений, генерал. Незачем рассказывать вам то, что вы уже знаете.

— Ваше замечание, по меньшей мере, чрезвычайно странно.

Лимен вздохнул.

— Мне стало известно, генерал, — начал он, — что вы без моего разрешения израсходовали значительные суммы из чрезвычайного фонда комитета начальников штабов на организацию базы и подготовку специальной войсковой части, назначение и самое существование которых скрывали от меня, а также от ответственных сотрудников бюджетного управления и от членов конгресса. Это явное нарушение закона.

— Какую часть вы имеете в виду, господин президент?

— Ее сокращенное наименование ОСКОСС. Я расшифровываю его как особый контроль над системами связи.

Скотт облегченно улыбнулся и уселся на кушетку. Он заговорил успокаивающим тоном, словно обращаясь к напуганному ребенку:

— Боюсь, что вам изменяет память, господин президент. Вы дали мне устное разрешение на организацию и базы, и части. Насколько я помню, в тот же день мы рассматривали целый ряд вопросов, и, возможно, вы не обратили на это особого внимания. Я полагал, что вы сами поставите в известность директора бюджетного управления.

— Какого числа было это совещание, генерал? — Лимену стоило больших усилий сдержать гнев, но он говорил таким же ровным голосом, как и Скотт.

— Точно не помню, но это было в вашем кабинете внизу что-нибудь прошлой осенью. Кажется, в конце ноября.

— У вас записана дата совещания и обсуждавшиеся вопросы?

— Разумеется. Записи в моем кабинете. Если вы придаете этому такое значение, я могу сейчас же съездить в Пентагон и привезти их.

— Нет, не нужно, генерал.

— Хорошо, все равно это не так уж важно, — небрежно заметил Скотт. — На совещании присутствовал мой адъютант полковник Мердок, он может подтвердить мои слова о дате совещания и обсуждавшихся вопросах.

«Ах вот как, — подумал Лимен. — Значит, у тебя есть свидетель, который может подтвердить твое заявление. Интересно, можно ли вообще застигнуть Скотта врасплох?»

— Что касается информирования конгресса, — продолжал Скотт, — то охрана средств связи дело настолько щепетильное, что мы сочли за лучшее не ставить этот вопрос на обсуждение комиссий конгресса.

— Да, но вы же обсуждали этот вопрос с сенатором Прентисом, генерал, — нанес ответный удар Лимен. — Насколько мне известно, на этой неделе вы обсуждали с ним целый ряд вопросов и в самых различных местах.

Это заявление не произвело на Скотта особого впечатления. Он только ниже нагнулся над столом и положил на него руки. Лимен смотрел на его пальцы с побелевшими ногтями, нажимавшие на край стола, словно Скотт старался продавить крышку.

— Сенатор Прентис ничего не знает об ОСКОСС, — сказал генерал.

— Когда сенатор Реймонд Кларк в среду был на базе, — возразил Лимен, — он разговаривал с Прентисом по телефону. Как доложил Кларк, сенатор Прентис сказал ему, что комиссии по вооруженным силам все о ней известно.

Скотт пожал плечами.

— Я не знал, что сенатор Кларк посещал базу. Что касается разногласий между членами конгресса, то должен сказать, что я давно уже научился не вмешиваться в такие дела.

Но Лимен еще не покончил с этим вопросом.

— Не можете ли вы объяснить, почему вы подобрали для этой части командира, который открыто выражает презрение к гражданским властям и заявления которого граничат с нарушением закона о подстрекательстве к мятежу?

— Я никогда в жизни не обсуждал с офицерами их политических взглядов. — В голосе Скотта прозвучала негодующая нотка. — Офицер, о котором идет речь, имеет отличный послужной список и является одним из самых знающих офицеров войск связи.

— И кроме того, увлекается туризмом, — не уступал Лимен. — Зачем это полковник Бродерик вчера вечером кружил в моторной лодке вокруг моего островка на Голубом озере, в штате Мэн?

— Это фантазия, господин президент. — Скотт смотрел на Лимена со странным выражением, словно не верил своим ушам или сомневался в здравом уме президента. — Полковник Бродерик вчера вечером выезжал с базы в Вашингтон по моему вызову.

— Описание, данное моим сторожем, довольно точно совпадает с внешностью полковника Бродерика: черные брови, смуглая кожа, жесткие черты лица и все остальное…

— С Бродериком можно спутать тысячи людей.

— А шрам на правой щеке? — спросил Лимен.

— Разве вы не говорили, что это было вечером, господин президент? Ваш сторож, видимо, не очень-то хорошо видит в темноте.

— Еще не было темно, генерал, — спокойно возразил Лимен.

— Он, очевидно, ошибся, — сказал Скотт, не в состоянии привести других доводов.

— Ну хорошо, генерал, а не можете ли вы объяснить, почему был задержан на базе «У» сенатор Кларк?

— Я бы сказал, что подобное обвинение несколько опрометчиво, господин президент. Насколько мне известно, сенатор от Джорджии имеет некоторые… э-э… личные слабости и при известных обстоятельствах склонен воображать…