Семь грехов
Шрифт:
Потрясенная случившимся, Фурия испустила смешок:
– Наверное, об этой свободе ты говорила? Выбор огромен, все дороги открыты… Быть падалью в этих непригодных для жизни подвалах или вернуться на болота, ожидая прихода новых работорговцев. Вот они – возможности!
– Ты так говоришь, будто я повинна во всем этом, – взглянула на нее Неамара.
– А разве нет? Ты давно могла повлиять на этот ужас, имея такой вес среди высших демефисских зазнаек. Но ясно же, что ты никогда не задумывалась о проблемах других рас.
– Даже если бы я приложила все усилия, чтобы помочь жителям трущоб, мой голос ничего бы не значил против остальных. Их устраивает сложившееся неравноправие. Что уж говорить о самом Темном Владыке. Твоя ненависть ко мне необоснованна.
– Ты – Гордыня, и этого достаточно. Я не могу принять ваше безразличие к другим грехам, если уж вы провозгласили себя властелинами греховного мира. Вы единолично нарекли одних союзниками, других – заклятыми врагами, а некоторых – вечными рабами. Кажется, ваше участие в мировых процессах косвенно, но вы одним решением поставили вечное клеймо на весь род Зависти. Нас не спасает изоляция. Охота на горгон идет беспрерывно. А самое смешное – что вас бы в жизни не заинтересовало это дело с пропавшими грехами, если бы в их числе не были ваши сородичи.
– Этот спор бесполезен, – отрезала Неамара, уходя вперед.
Горгона ухмыльнулась и замолкла.
– Пока тут не началась драка, на которую я бы с удовольствием взглянул, если бы она происходила в жидкой грязи, хочу сказать… – Деос прервался, в последний раз оглянувшись на подземное поселение. – После увиденного я могу смело провозгласить Френзис комфортным для жизни городом.
– Недалеко вы ушли от этой ямы, – бросил ему Америус, стараясь побыстрее подняться к выходу.
Отряд довел стражей Дома Мерсерус до замка. Неамара сообщила о своем решении Даэтрэну, и тот безо всякого интереса разрешил ей распорядиться судьбой подчиненных как она посчитает необходимым. После всех произошедших за день событий воины наконец могли провести вечер в покое.
Глава 9
Пестрый отряд не спеша шел по мощеным улицам, оглядываясь и гадая, какой особняк мог бы принадлежать их предводительнице. Мрачные каменные дома были очень похожи. В их архитектурном решении не наблюдалось излишней вычурности, которую любила Алчность: в этих строениях была статность и элегантная сдержанность. Их внешний вид словно пытался повторить облик влиятельных хозяев.
Поместье Неамары располагалось немного в стороне от городского центра. Длинный двухэтажный дом был огорожен высоким кованым забором с тяжелыми воротами. Еще издалека завидев демонессу, из входных дверей поместья выбежала представительница Блуда. Тяжело дыша, она отворила ворота семи грехам.
– Госпожа! – она низко поклонилась Неамаре. – Вас так долго не было. Мы уже стали думать, что произошло что-то нехорошее.
– Тайлима, – демонесса не придала значения словам служанки. – Это мои гости. Прошу исполнять их волю так же старательно, как и мою.
– Как скажете, госпожа, – покорно молвила чертовка, закрывая ворота за вошедшими во владения новыми лицами.
Семерка оказалась на ухоженной территории поместья. Вдоль вымощенной дорожки красовались небольшие статуи из черного мрамора. Каменные фигуры изображали различных созданий Темных владений, выступая в роли наглядного справочника о зоологическом мире грехов.
На входе в поместье отряд встретила представительница Зависти, расплывшаяся в улыбке, которая больше походила на хищный оскал. Она придерживала дверь заходящим внутрь грехам, встречая их поклоном.
Гости и хозяйка поместья очутились в просторном холле. Посреди него находились две полукруглые лестницы, ведущие на второй этаж. Пространство благоухало цветами. Как в общей атмосфере, так и в деталях чувствовался утонченный женский вкус. Парчовый ковер, изготовленный вручную первоклассными мастерами, переливался золотом, подчеркивая дороговизну интерьера. Стены были увешаны картинами в резных деревянных рамах. На них были запечатлены боги пантеона и сцены великих сражений.
Деос заливисто засвистел, разгуливая по холлу:
– Ну и дела!
– Тут больше десяти спальных комнат. Можете располагаться в той, которая вам больше всего понравится. Исключая, конечно, мою. Она находится между двумя лестницами на втором этаже.
– Что прикажете, госпожа? – поинтересовалась служившая в доме горгона, держа положенную дистанцию с высокородными.
– Приготовьте нам хороший ужин. В этот раз изобилие мяса на столе будет очень кстати, – Неамара направила взгляд на Кимара, а потом на Фергу.
– А-а-а, понимаю. Незамедлительно приступим. – Служанка быстро удалилась в направлении кухни.
– Пока готовится ужин, предлагаю всем немного отдохнуть, – сказала демонесса. – А после в трапезной вас будет ждать накрытый стол.
– Ферга, расскажи что-нибудь о своем клане. Вы до сих пор воюете с Каракуртами? – поинтересовалась у нее Неамара.
Воины сидели за длинным столом, сделанном из массива дорогого гордынского дерева. По правилам высшего этикета, на нем было по две тарелки и по семь столовых приборов на каждую персону. Пара позолоченных высоких подсвечников излучала теплый свет и манила прикоснуться к изыскам высокой кухни.
– Ты же понимаешь, что распространяться о таком особо нельзя, – ответила паучиха на вопрос предводительницы. – Живем себе тихо. Ничего не меняется. Мы, пауки и наша богиня. Воюем ли мы с Каракуртами? Нет. Враждуем. Но порой приходится покушаться на их жалкие жизни. Чрево богини не дремлет, – закончив на этом, Ферга принялась рвать острыми зубами кусок сочного мяса. Черная вдова решила не утруждаться и оставить чистыми все ненужные, на ее взгляд, приборы на столе.
– Когда же ваша бесполезная вражда закончится? – возбужденно спросил Деос, выискивая взглядом вилку для рыбы.
– Никогда. Она длится испокон веков. – Ферга быстро слизала стекающий по губам жир. – Счастливого воссоединения не получится. Если только Каракурты не признают единственное божество и не отрекутся от своего. Но даже это им не поможет. Мужские особи не примут участи быть принесенными в жертву богине.
– Все равно не понимаю. У вас же один и тот же бог, разница только в имени! – Деос оставил мучительные попытки найти нужный прибор, когда понял, что здесь никто не заметит отсутствия или наличия лишнего зубца на вилке.