Чтение онлайн

— Как-никак — предшественник джангла, — сказал Юлик, — и вообще — хорошая музыка. Позитивная.

Он как всегда сидел в своем кресле, Антон расположился рядом.

— Ну вот, — говорил Горский, — теперь мы знаем, кто убийца. Но легче ли нам от этого? Ведь что мы искали? Не детали жизни, а сокровенную истину. Когда я брался за это дело, мне хотелось постичь сокровенный смысл происходящего. Но именно он-то и ускользает все время.

— Ты знаешь, — сказал Антон, — я вот вспомнил, какой сон мне приснился однажды. Будто лепестки — это люди, которые сидят за столом. И их всех обрывает одного за другим, пока не остаются только трое. Может быть, в этом сне и заключен весь скрытый смысл этой истории?

Горский посмотрел на экран, где только что кончили рассказывать о том, как маленький Питер Тош упал на колючую проволоку и повредил себе глаз.

— Мне все больше и больше начинает казаться, — сказал он, — что скрытые смыслы на то и скрыты, что существуют в своем особом психоделическом мире и не нужны миру реальному. Может быть, даже вредны ему. Вот ты понял, что Альперович — убийца. В результате стало на два трупа больше. Разве это было твоей целью?

Вторым трупом был Владимир Белов, убитый через три дня после смерти Альперовича. О его смерти Антону сообщила Лера. «Представляешь, — с легким восхищением сказала она, — про это даже в газетах не написали. Это Поручик постарался, чтобы не ворошить все это дело. Даже подумать страшно, сколько надо было за это заплатить. Говорит, это высшая степень признания в их мире».

— Я ведь думал, что надо выйти из этого самолета! — воскликнул Антон, — а ведь не вышел. Более того — продолжал в нем лететь и даже иногда объяснял, в какую сторону штурвал крутить.

— Из какого самолета? — спросил Горский

— Ну, помнишь, я тебе рассказывал, про то, как Вика сказала после первого косяка?

— А, — вспомнил Горский, — так вот я однажды тоже попытался раскурить одного знакомого… знаешь, из поколения тех, кому сейчас уже за пятьдесят. И он, когда покурил, все приставал ко мне, когда же это кончится — ну, потому что ему было непривычно в новом состоянии, и он боялся.

— Ага, — кивнул Антон.

— Ну, а я тоже был покуривший и потому сказал ему: «Да как ты захочешь, так оно и кончится». И с самолетом твоим, собственно, то же самое: когда захочешь, тогда и выйдешь. Может быть, оттого оно так и получилось. Ты же знаешь. Исход в детективе всегда зависит от следователя.

— А как же то, что было на самом деле? — спросил Антон.

— Ты лучше косячок сначала забей, а потом уже спрашивай, — по-сказочному ответил Горский.

Антон вынул из кармана черную коробочку от фотопленки и пачку «Беломора». Кинув взгляд на экран, где негры с роскошными дредами пели что-то на своем патуа, он приступил к делу.

— Но ведь все разлеглось в конце концов, — заметил Антон, — даже мотивы стали ясны. Напарник убежал, деньги вышли, надо было ускорить дележ… Владимир мне все объяснил.

— Ерунда все это, — сказал Горский, — дурацкий это был план, неслучайно он не сработал. Просто твой Альперович был безумен. Помнишь, в «Кролике Роджере»? Только мультику могла прийти в голову идиотская идея про скоростное шоссе. Вот так и с Альперовичем. Ему только казалось, что он знает, зачем он заварил всю эту кашу — а что там скрывалось у него в глубине души никому, слава Богу, не известно.

— Почему — слава Богу?

— Потому что тайные импульсы обычно довольно мерзкая штука. А именно они управляют любой историей — что с большой, что с маленькой буквы. Именно они, а не рациональные построения, которые придумывают, как правило, задним числом.

— И потому, — кивнул Антон, — проще найти убийцу, приняв наркотик, чем вычислить его дедуктивно.

— Да, — согласился Горский, — можно сказать, он сделал это, потому что любил Женю и Леню, и потому хотел их убить. Чтобы их повенчать таким образом. А можно сказать, что он просто убил, потому что представилась такая возможность. Знаешь, как Паша не может сказать «нет», если ему предлагают? Так и Андрей не смог сказать свое «нет», когда понял, что может безнаказанно убить. Может, он все время слышал подобные тысяче громов крики «убей! убей!»? Так сказать, естественное звучание той Истины, которую мы так искали.

На экране негры потрясали автоматами, и на Ямайке вовсю полыхала гражданская война, так похожая на бандитскую разборку. Антон кончил забивать косяк и непонимающе посмотрел на Горского.

— Это из «Бардо Тедол», — пояснил Горский, — Ченьид Бардо. Если я правильно помню — как раз седьмой день. Впрочем, — и он сделал первую затяжку, — может быть, в конце концов он затеял это, потому что знал, что все равно обречен, после того, как этот Смирнов убежал. И потому хотел, чтобы его убили те, кто его любит.

Минуту они молча передавали косяк друг другу.

— Я не понимаю одного, — спросил в конце концов Антон, — почему все-таки эти две истории так похожи? Может быть, важен не только гороскоп рождения, но и гороскоп смерти? То есть если люди умирают примерно в одно время, то их судьбы ретроспективно оказываются связаны?

— Не гони, — лениво сказал Горский, — они умерли с разницей в несколько часов. Для гороскопа это очень много. Дело просто в том, что у этих историй слишком много общих действующих лиц: ты, я и Зубов как минимум. И вообще — если употреблять столько, сколько мы употребляем, все в этом мире окажется связанным. Любопытно другое: Олег не верит, что Зубов был убит не из-за его колдовства — и точно так же ты не готов предположить, что Альперовича и Белова убили по каким-то причинам, не связанным с этим делом.

— Смотри сам, — горячился Антон, — Белов сказал, что он разберется, и через неделю Альперовича убивают на пороге его офиса. А еще через три дня убивают самого Белова. Понятно, что это какие-то люди просто отомстили ему за смерть Альперовича… те, с кем он работал.

— Или нет. Почему не предположить, что существует еще одна история, к которой и Белов, и Альперович имеют то же отношение, что Зубов — к смерти твоей Жени? И эти истории вложены друг в друга как матрешки.

— И так — до бесконечности?

— Или до семи, — кончиками губ улыбнулся Горский, — раз уж это число тебе так нравится.

— Но ведь это сводит на нет саму идею расследования, — сказал Антон, — ты посмотри: если все равно всех должны убить в конце, то какая разница, кто был первым убийцей? Представь себе такой сюжет: скажем, корабль. И на нем — убийство. Долгое расследование, и когда уже всем ясно, кто и что — корабль случайно врезается в айсберг и идет ко дну. Или, еще лучше, больница для больных чем-нибудь смертельным, типа СПИДа. И вот они умирают естественным, так сказать, путем, а тем временем детектив идет своим чередом. И это, собственно, соревнование между сыщиком и смертью: он раскроет убийцу или убийца умрет сам по себе.