Семь
Шрифт:
– Надо верить.
– Да какая вера, мать? В сказки? Неужели ты думаешь, что были эти, как их… Адам и Ева? Что от них мы все произошли? Их дети женились друг на друге? Кровосмешение? Чушь… Вера… Какая вера? Знания! Да, если я знаю, то я верю. Но в знаниях должен быть здравый смысл. И… Как в науках. Опыты. Проверенные многократно опыты. А что в этих религиях? Домыслы. Желаемое выдают за действительное.
Раиса Викторовна улыбнулась, покачала головой.
– Мне всё равно. Мне с этими, как ты говоришь… В этих сказках спокойно и радостно. Больше ничего не нужно.
– Но это чисто психология, мать.
– Мне всё равно, – повторила Раиса Викторовна.
Влад пристально посмотрел на маму.
– А, я понял, – сказал он. – Ты боишься смерти. Даже больше, боишься того, что за ней. И даже больше, боишься, что за ней ничего нет.
Влад встал с дивана. Постоял немного. Снова сел.
– Ты знаешь… – сказал он. – Когда я… Ну когда я съехал с дороги на обочину, затормозил… Когда упал, в общем. Я увидел человека, похожего на отца. Он стоял недалеко, помахал рукой, а потом ушёл. Исчез, в общем.
– Папа?
– Похожий на него человек. Странно, да?
– Странно, – согласилась мать. – Поешь? – спросила.
– А? Не хочется. Чаю попью если.
Влад прошёл на кухню. Начал пить прямо из носика заварочного чайника. Подумал, что если и правда то, что случилось с ним, если и правда, что жить неделю… То надо успеть сделать что-то такое… Во все тяжкие? Почему бы и нет. А бизнес? Оставить партнёру? Ага! Сейчас! А здесь? Спалить нафиг! Чтобы никому не досталось. А то ему, Владу, умирать, а кто-то будет пользоваться его каким-никаким богатством. Сейчас!.. А может, всё-таки галлюцинации? И он останется жить? Загвоздка…
Влад поставил чайник на огонь. Включил проводное радио. Сел на табуретку. В динамике играла «Патриотическая песня» Глинки. Влад подирижировал.
Потом начались новости: «Борьба с терроризмом продемонстрировала, что новый президент Владимир Путин сильный лидер. Его стратегия привлекла и ностальгирующих по СССР коммунистов, мечтавших о возрождении государства, и реформаторов, которые не хотели возвращения к власти реваншистов, и мечтавших о стабильности бюджетников, и представителей униженной армии, которая получила второй шанс доказать, что она способна защитить интересы страны…
Продолжается дискуссия о гимне России. На конкурс текста подано тысячи заявок. Однако есть и мнение оставить прежнюю музыку Александрова с новыми словами. Например, заменив припев:
– Славься, Отечество наше свободное,
Дружбы народов надёжный оплот!
Партия Ленина – сила народная
Нас к торжеству коммунизма ведёт!..
В Москве пройдёт Юбилейный Архиерейский Cобор Русской Православной Церкви. Его значение определится канонизацией новых мучеников и исповедников Российских…
К Земле приблизился большой астероид размером с небоскрёб. По сообщениям правительств разных стран, подтверждённых расчётами учёных, планете ничего не угрожает…»
Заслушавшись, Влад не заметил, как чайник закипел и залил огонь.
– Ай! – крикнул парень и перекрыл газ.
Заварил чай, взял печенье. Снова сел на табуретку и крикнул:
– Мать! Вот ты всё ругаешь новую Россию. Но в ней столько возможностей для бизнеса, что в советское время не снились. Своё дело запрещено. Частной собственности не было.
– Влад, разве это главное? – крикнула Раиса Викторовна.
– Ну это же свобода! Свобода человека есть истинная ценность.
– Свобода торговать разве что, – сказала женщина. – И всё. Вся разница. Но свобода это плохо. Вот, например, раньше в школах и учили, и воспитывали. Не давали распоясаться с детского возраста.
– А сейчас разве не так?!
– Сейчас? Нет. В существующем обществе никакие теории, никакое воспитание, даже патриотическое, не приведёт ни к какому результату. Потому что в буржуазном обществе человек эгоцентричен. Культ золотого тельца. А в советское время в людях воспитывались дружба, взаимовыручка. Нравственные ценности были сильны.
Раиса Викторовна пришла на кухню. Спросила:
– Владик, скажи, у тебя было несчастливое детство? Думаю, наоборот.
– Нормальное, – согласился Влад.
– Вот.
– Это вечные споры, ма. Но ведь коммунизм – утопия?
– Не знаю.
– Ты же верующая, мать?
– А в чём проблема? – удивлённо спросила Раиса Викторовна.
– А коммуняки же боролись с такими, убивали.
– Владик, душу убить нельзя.
– Ох, устал я, – надоело спорить Владу. – Оставайся при своём мнении.
Раиса Викторовна улыбнулась, подошла, потрепала сына по голове, сказала:
– Так и будет.
Влад допил чай, прошёл в зал. Снял рубашку, джинсы и прилёг на диван.
Раиса Викторовна стала куда-то собираться.
– Устал я что-то, – повторил, зевая, Влад.
– Вот полежи, – предложила Раиса Викторовна, поднимая ноги сына наверх. – Поспи. А я пойду до магазина. Хлеб кончился и продукты кое-какие.
– В мире кончился хлеб, – зачем-то сказал Влад.
Раиса Викторовна покачала головой и сказала фразой королевы Марии-Антуанетты:
– Нет хлеба, ешьте пирожные. Так нам наша власть все девяностые годы говорила?
– Бриоши, ага, – подхватил засыпающий Влад.
Он закрыл глаза и прошептал:
– Новый президент испечёт много хлеба. И хлеб вам будет, и зрелища…
И заснул.
– Вам? – прошептала Раиса Викторовна. – Спишь?
Тихонько встала и ушла в магазин.
Влад проснулся оттого, что начал задыхаться. Открыл глаза. У него на животе сидело и душило его маленькое, с трёхлетнего ребёнка существо, похожее на Владимира Ильича. Влад взглянул на картину. На стене была голая рама.