Чтение онлайн

– Значит, обвинение тебе не грозит?

– Нет. У них ничего на меня нет. Ничего!

– И суда не будет?

– Какой суд, Мишель! Скоро все закончится. А список ты спрячь как следует, он нам еще пригодится. Когда вы­лезем из этого дерьма, они не только за все заплатят – я заставлю каждого, от губернатора до последнего копа, це­ловать тебе ноги!

Мишель заглянула в теплые, карие, такие любимые глаза мужа.

– В туфлях или без? – Откуда только взялись силы шутить? Впрочем, рядом с мужем она всегда чувствовала себя защищенной.

Фрэнк даже не улыбнулся.

– Разумеется, в туфлях! Слишком много чести. Твои босые ноги позволено целовать только мне. – Он взял ее руку, прижал ладонь к своей щеке, потом поднес к губам и поцеловал каждый пальчик по очереди. – Храбрая моя ма­лышка.

До сих пор крохотное, едва уловимое сомнение, точно надоедливый комар, все-таки зудело на задворках созна­ния Мишель. А вдруг Фрэнк… нет, не виновен – он не может совершить преступления! – но вдруг он в чем-то за­мешан или кого-то покрывает? Но сейчас, нежась в объятиях мужа, утопая в карих глубинах его родных глаза, Ми­шель забыла обо всех сомнениях. В нее вселилась надежда на то, что Фрэнк все уладит и жизнь вернется в свое счас­тливое русло.

– Ты как? – спросил он, уходя на работу. – В порядке?

– Да. – Мишель почти не покривила душой.

Полдня она занималась уборкой с перерывами на до­полнение списка, о котором постоянно напоминал Фрэнк. С вещами проще – все, что разбито, можно склеить или заменить. Жизнь, к сожалению, не склеишь и тем более не заменишь. Пора, пожалуй, брать себя в руки и продолжать ту, что есть. Мишель решила на следующий день выйти на работу, и на душе у нее стало еще спокойнее.

Вернувшихся из школы детей она встретила искренней улыбкой… но сразу заметила посеревшее лицо и застыв­ший взгляд дочери.

– Что?! – Мишель бросилась к Дженне. – Что случи­лось?

Дочь молча протянула ей большой пакет, который пря­тала за спиной.

– Что… это? – Мишель уже знала ответ.

– Коврижки, – безжизненным голосом ответила де­вочка. – Просили передать, что их никто не покупал.

Джада выскользнула из «Вольво», нырнула в телефон­ную будку и в очередной раз позвонила в банк – убедить­ся, что дела без нее идут нормально, и дать кое-какие ука­зания Анне. Затем сбегала в туалет в ближайшем кафете­рии; там же купила еще одну чашку кофе «на вынос», хотя содержание кофеина в ее крови и так уже превысило все мыслимые нормы. Желудок требовал пищи, но он же и бунтовал, стоило ей взглянуть на мерзкие заветренные сандвичи и прошлогодние булочки, выложенные на вит­рине. Забрав пустой кофе, Джада вернулась к машине.

Три часа, проведенные ею перед жилищем миссис Джексон, никаких результатов не дали. Уже семь утра – и ни намека на движение, ни лучика света в окнах на третьем этаже ветхого здания на три семьи, который миссис Джек­сон звала своим домом.

И все же, все же… Клинтон должен был куда-то при­везти ее детей! В гостинице он поселиться не мог: во-пер­вых, платить нечем, а во-вторых, не посмел бы. Даже Клинтону хватит мозгов сообразить, какая это была бы для них душевная травма. Да и примет ли хоть один мало-мальски приличный отель человека, объявившегося среди ночи с тремя малышами? Вряд ли. Джада очень хотелось на это надеяться.

Она включила двигатель, чтобы согреться. Слава богу, «Вольво» предназначались для Скандинавских стран, ина­че смерть от переохлаждения была бы обеспечена. Впро­чем, колотило ее не столько от холода, сколько от страха и ярости.

В голову лезли всякие ужасы. Память подсовывала вы­читанные из газет трагедии: психопат украл детей и поджег их… безумец украл детей и застрелил… «Прекрати немедленно! – говорила она себе. – Клинтон – психопат? Без­умец? Что угодно, только не это. Он взбешен, жаждет мести, злобен, самонадеян… но вполне в своем уме. Вмес­то того чтобы забивать мозги безумием нереальным, лучше сосредоточься на том безумии, в которое реально превра­тилась сегодня ночью твоя жизнь».

Со свекровью Джада не особенно ладила (мягко гово­ря), общаясь исключительно во время традиционных ви­зитов детей к бабушке. Ничего не поделаешь. Придется за­двинуть гордость подальше. На часах половина десятого, а на третьем этаже по-прежнему никаких признаков жизни. Бог знает, что подумает миссис Джексон, увидев невестку на своем пороге. Плевать! Пора действовать. Нужно попы­таться вытянуть из свекрови все, что она знает. Если, ко­нечно, она что-нибудь знает. А вдруг повезет? Вдруг дверь распахнется, и она увидит Кевона, Шавонну и Шерили, оккупировавших трухлявый бабушкин диван? Тогда все просто. Она схватит своих малышей в охапку и увезет домой. Никто ее не остановит. Никто.

Джада допила кофе, заглушила двигатель, выбралась из машины, заперла дверь и перешла через дорогу. Каждое из этих действий, казалось, отнимало последние силы, но Джада, преодолевая ступеньки деревянной лестницы, твер­дила себе, что не время умирать от усталости. Ей предстоит принять бой. Нужно быть готовой ко всему – даже к атаке физической. Пусть Клинтон только попробует поднять на нее руку – узнает, что такое разъяренная мать! Забавно: на звонок Анне, поворот ключа в замке и даже глоток кофе у нее почти нет сил, зато колошматить Клинтона руками и ногами она могла бы часами без устали, дали б только волю.

Добравшись до третьего этажа, Джада не позволила себе ни минутки на отдых или размышления. Позвонив несколько раз, она напряглась в ожидании. Тишина. Джа­да прильнула к грязному дверному окошку – на кухне ца­рят темнота и запустение. Подергала ручку – бесполезно.

Джада ни разу не нарушала закон. Даже в детстве ни­когда не таскала с прилавка шоколадки, не ездила зайцем и не перебегала улицу на красный свет, а уж теперь и подавно. В городе белых черным приходится следить за каж­дым своим шагом. Всегда. Но только не сейчас! Ей нужно попасть в эту квартиру. Возможно, Клинтон затаился специально, пряча от нее детей. Ни секунды не колеблясь, Джада сняла туфлю и каблуком расколотила стекло в двери. Стукнула еще раз, чтобы увеличить дыру и, надевая лодочку одной рукой, второй уже тянулась к щеколде.

Едва ступив внутрь, она поняла, что надежды не оправ­дались. Нежилая тишина и затхлость воздуха не обманыва­ли: квартира была пуста. Джада все же заглянула в каждую из запущенных, вечно неубранных комнат и уже поверну­ла к двери, как вдруг вспомнила о телефоне. Рядом с аппа­ратом она обнаружила кривой кусочек картона, отодран­ный от пачки с овсянкой, а на нем – несколько номеров, один из которых, с кодом Йонкерса, ей был слишком хоро­шо известен. Еще бы! В последнее время он появлялся в телефонных счетах с безобразной постоянностью.