Семя и всходы

Ласковое южное октябрьское солнце освещало странную компанию расположившуюся на плоской крыше старого полузаброшенного склада на окраине южнороссийского города «N». Склад был высокий, ангарного типа, с крышей покрытой так называемой «мягкой кровлей». Трое мужчин, не сказать чтобы откровенно старых, но явно «поживших» и такого же на вид возраста женщина расположились там с видимым комфортом. На крыше стояла, сколоченная, вероятно, кровельщиками, «халабуда» из горбыля, оббитого гофрированным металлическим профилем, да так и оставленная там, после последнего неизбежного ремонта. Кому неизвестны вечные проблемы с этими «мягкими» кровлями? Только лет прошло с того последнего ремонта... Даже эти, по сути старики, не враз бы и вспомнили сколько. Но разве есть в нашем мире что то постояннее и крепче временных строений?

Кроме этой будки, в которой неведомые строители или ремонтники прятались, вероятно, от ветра и солнца во время перекуров и перерывов в работе, строго по центру весьма большой по площади крыши, стоял металлический противень, примерно, два на три метра, с двадцатисантиметровыми бортиками по краям. Аккуратно выставленный на шесть «штучняков» из пиленого ракушечника, он тоже, скорее всего, оставлен был в качестве своеобразного «наследства» теми же неведомыми ремонтниками. Сваренный как бы не из трёхмиллимитрового листа, поскольку с материалом в давние советские времена особо не жмотились, противень позволял невозбранно ходить по нему, не опасаясь прогиба под весом человека. А уже в самом его центре был установлен аккуратный мангал на невысоких ножках, и один из мужичков колдовал над ним, проворачивая несколько шампуров с доходящим до кондиции шашлыком. Рядом с будкой строителей стоял невысокий аккуратный столик с бутылкой вина и несколько раскладных кресел, видимо принесённых сюда стариками.

Место для организации этого «барбекю» только на первый взгляд было странным. С крыши склада, стоявшего на возвышении, открывался прекрасный вид на весь «крайний» квартал города, а прямо по центру, напротив длинной стороны крыши, метрах в трехстах - трехстах пятидесяти, располагалось длинное трехэтажное здание, явно старинной, крепкой, «кондовой» постройки. Все, кто имел хоть какое то к нему отношение, называли здание не иначе как «Баржей».

Добрая половина его от веку использовалась под разнообразные склады, а во второй его половине был расположен «Детский дом имени товарища Дзержинского». Именно так. Не Ф.Э.Дзержинского, а «...товарища Дзержинского»! Просуществовал он, вероятно, с времён жизни и деятельности вышеозначенного товарища, вплоть до всеразрушающей стихии «Перестройки», когда, вдруг, не стало нужных средств на его содержание, да и сама категория лиц нуждающихся в нём , якобы, куда то таинственно «рассосалась». А всю «Баржу» быстренько оприходовали всё те же лица, озабоченные хранением разнообразных ценностей, теперь уже величаемые «юридическими лицами». Ближайшая городская школа, в которой и приобщались к плодам образования обитатели «Баржи», и до сих пор в городе иначе как «детдомовской» не называлась, хотя, самого детдома не было уже больше десяти лет.Именно «Баржа» и была тем Домом, где прошло всё детство и часть юности четырёх немолодых уже людей, расположившихся в странном месте на как бы отдых.

Все они «одногодки», сорок девятого, прошлого века, года рождения, из числа детей - «потеряшек», а правильнее сказать, откровенно брошенных детей, попали в «Баржу» из одного соответствующего ясельного учреждения, где неведомая «принимальщица - паспортистка», бывшая видимо записной любительницей всякой растительности, осчастливила их всех очень «оригинальными» фамилиями: Саша Ясенев, Лёня Клёнов, Витя Березин и Ира... Крапива! Чем сумела неугомонная Ирка достать чёртову тётку в столь ангельском возрасте, никто уже не узнает, но, так же, никто из общавшихся когда - либо с Ириной, не рискнёт упрекнуть ту чиновницу в неточности или в предвзятости!

Судьбы выпускников детдома складывались по разному. Немалое их число сгинуло в мутных водоворотах и бочагах российского криминала, но у явного большинства всё вершилось вполне «по - человечески». Создавали нормальные, в разной степени счастливые семьи, растили детей, работали. Как и в каждом подобном учреждении, в «Барже» была своя «Красная стена» с именами и портретами выпускников, достигших немалых высот в жизни. Были там и свои знаменитые лётчики, капитаны различных морфлотов, профессора и, даже, два академика, не говоря уже о председателях колхозов и руководителях крупных предприятий. Но ... не сказать чтобы эта стена была очень уж длинной. Детский дом - суровая площадка для старта!

Судьба друзей - товарищей сложилась в общем то неплохо. Их группку всегда в шутку так и звали - три мушкетёра и ... Крапива! Сумели они как то пройти по кромке, по лезвию, когда свалиться в неприятности с криминальным продолжением было очень даже просто. Многие и сваливались. Немало выручил местный аэропорт! Как то сразу и вместе Сашка - Лёнька - Витька увлеклись самолётами. Всё свободное время, как только позволяли обстоятельства, друзья проводили именно там. Вообще то, территория аэропорта, расположенного недалеко от их «крайнего» квартала, особенно его технические внутренние площади - объект вполне режимный. Но кто же удержит детдомовских! Пацанов заметили техники и авиа механики, сначала гоняли, потом постепенно перезнакомились, и, после окончания школы, вся троица была принята на работу учениками авиамоториста. Слесарями, по нашему.

Потом, скорая армия, срочная служба. Разумеется, все попали в ВВС и, даже, в одну и ту же «учебку» в городе Новограде - Волынском. А дальше судьбы разошлись. Александр, отслужив, вернулся в ставший родным город и до самой пенсии отработал в том же аэропорту авиатехником. Отучившись без отрыва от работы, получил нужную специальность и обслуживал самолёты «антоновской семьи». Леонид остался на сверхсрочную, тоже учился и стал вертолётчиком, а Виктор неведомыми путями оказался в рядах «десантуры». Но служил он там инструктором по рукопашному бою, которым увлекался и небезуспешно с детства. В советское время проблем с этим особых не было . В разнообразные кружки и секции по интересам загоняли чуть ли ни силой. Витьку же сложнее было выгнать, чем загнать.

Опять вместе друзей свёл ... Афганистан. Первым туда направился, как ни странно, со своим транспортным отрядом гражданский Сашка. Правда дальше Ташкента дело не дошло. Там он и проторчал почти три года на авиабазе встречая и провожая свои «борты», причем число ушедших и вернувшихся часто, увы, не совпадало, пока не поспела долгожданная смена. Там судьба, каждый раз совершенно случайно, но всегда чудесно сводила его с направлявшимися «за речку» товарищами. Проводить то он их проводил, а вот встретил уже в родном городе инвалидами.

Виктору оторвало левую ногу по колено где то на одном из афганских перевалов, когда их зажали наведённые предателями из афганского царандоя «духи». Спасли остатки поста как раз вертолётчики, отработав сначала по перевалу и отогнав духов, а потом буквально «слизнув» их с точки под носом у осатаневших от ярости «моджахедов.»

А Леонида пахавшего на военно-транспортной «восьмёрочке» ссаживали дважды. Первый раз «стингером», к счастью экипаж рухнувшей на склон, но не загоревшейся вертушки, не иначе как чудом, отделался ушибами и несколькими переломами. Благо ещё грохнулись на контролируемую нашими территорию. После госпиталя и неизбежной комиссии летал ещё почти год. Второй раз «достали» при посадке над самой базой. Как, три отмороженных смертника протащили в тщательно охраняемый район пулемёт, мимо постов, по минным и сигнальным закладкам, одному Богу известно. Но влупили из «крупняка» со склона одной длинной «на расплав» очередью. Две ЗУ- шки с охранных постов тут же разобрали тварей буквально на атомы...

В отличие от Виктора, Леониду уже хирурги в госпитале отняли правую ногу и тоже по колено. Позже, подвыпив, друзья прикалывались, заявляя, что будут ходить в обнимку и как вполне полноценные ходоки, каждый со своим «взносом». Шутники, блин. Но, кроме потери ноги, была и другая беда. Лёнька страшно обгорел. Три года провалялся в военном госпитале в Ростове на Дону, а вышел с физиономией - Фреди Крюгер отдыхает. Только вот, судьба - она затейница! Именно Лёньку дождалась подруга, с которой он познакомился незадолго перед отбытием в Афган. Узнав о случившемся, она пробилась к любимому и буквально «продавила» заартачившегося было инвалида на законную свадьбу. Они и прожили жизнь вместе, родив и вырастив замечательного сына Сашку, ныне взрослого, тоже военного лётчика, служившего теперь где то в районе Владика на Дальнем. Леонид почти взаправду огорчался, что у нас не принято давать как у испанцев и прочих «еврогадов» двойные имена. Был бы у него сын - Александр Виктор Леонидович Клёнов!