Сентиментъ
Шрифт:
— А как вам крылья? Тоже понравились?
— Какие ещё крылья?
— Картонные, по-моему. Сзади к платью приделаны.
— Крылья? — удивилась бабка. — На что платью крылья? Не было их. Кружева были. И приём был. Говорю тебе — готовились они. Замышляли что-то. Был, был приём!
— Но они всё отрицают. Я разговаривала с такой неприметной особой…
— С крысой? Что в платке и с косицей?
— Да. Она всё отрицает.
— Так с чего бы им признаваться? Шабаш небось устроили, ведьмы! Колдовали! Сейчас время для этого самое подходящее. Может и жертвы приносили! Ведьмы на это мастачки!..
Нина Филипповна запнулась, заметив, как побелела Дея.
— Тише, тише! Давай-ка без обмороков! Шучу я. Шучу про жертвы.
— Жертвы? О боже! Эрика! Что они с ней сделали?
— Бог даст — ничего плохого. Ты в полиции заявление оставила? Их бы к этому ателье подключить.
— Какое там заявление… Я же говорила — меня вежливо послали. Эрику никто не помнит.… И Дашка, подруга Ри тоже её не помнит! И доказательства её существования пропали!
— А одёжа? Одежа на месте?
— На месте. Нет главного — документов. Свидетельства о рождении, паспорта…
— Говорю тебе — там точно колдовство! Вот же наказание вам с сестрёнкой. Но ничего, разберемся. У меня знакомица есть. Из гадалок. Завтра с утреца к ней побегу, попрошу совета да помощи.
— А сейчас нельзя сходить?
— Сейчас? — бабка задумчиво пожевала губами. — Можно бы и сейчас попробовать. Да темнеет уже, к ней долго добираться…
— Я вам такси вызову, все оплачу!
— Такси, говоришь? Хорошо. Вызывай своё такси, а я пока соберусь.
— Я тоже поеду.
— Нельзя. Зинаида незнакомых не принимает. Тем более без договоренности.
— Но вас же примет…
— Я другое дело. Ты домой ступай. Обожди там. Я вернусь и сразу к тебе.
Отправив Нину Филипповну к гадалке, Дея снова поехала к ателье — ей требовалось чем-то себя занять.
Постучать она не успела — дверь распахнулась сама и наружу выпорхнула яркая синеволосая красотка. Та самая девица, которую они с Эрикой видели возле лавки старьёвщика! В синей отороченной белым мехом курточке, розовой бархатной юбке-колокольчике, изящных сапожках она словно перенеслась сюда из прошлого века, годов примерно пятидесятых-шестидесятых. Сияя ослепительной белозубой улыбкой, синеволосая задержалась возле входа и чуть капризно проворковала:
— Вы только сохраните мою визитку. Вдруг у вас появятся такие кружева. Мне очень нужно платье из флорентийских кружев!
— Вы ошиблись… — серая крыса потянула дверь на себя. — Мы не работаем с эксклюзивом. И не используем дорогие материалы.
— Но мне вас рекомендовали! — попыталась возмутиться синеволосая. — Я же вам все рассказала!
— Это недоразумение. Вы перепутали адрес. Мы не работаем с… — тётка заметила Дею и, резко оборвав разговор, захлопнула дверь.
— Ну, если недоразумение… — протянула синеволосая, — тогда конечно. Ах, печаль-тоска, быть мне без кружевного платьишка.
Улыбнувшись каким-то своим мыслям, она покосилась на Дею и направилась в сторону автобусной остановки.
Чуть помедлив, Дея пошла следом, плохо понимая — зачем ей это нужно. Окликнуть девицу сразу она не решилась — побоялась, что за ней наблюдают из ателье.
Синеволосую она нагнала лишь на соседней улице.
Дея еще не успела заговорить, а девица первой объявила, что видела её возле лавки «вчерашнего дня».
— Возле чего? — растерянно переспросила Дея.
— Возле лавки «вчерашнего дня». Вы же прочитали объявление?
— Да, прочитали. — Дея вспомнила коротенькую записочку на двери. — Мы приехали туда с сестрой. А теперь она пропала…
Дея не собиралась выкладывать эти подробности незнакомой девице, но так получилось.
— Сестра пропала в лавке? — немедленно поинтересовалась синеволосая. — Кстати, я Глаша. Глафира.
— Глафира? — изумленно переспросила Дея. Имя совершенно не подходило ретро-диве.
— Лучше Глаша. — девица подмигнула и рассмеялась. — Послушай, давай приземлимся где-нибудь и спокойно потолкуем. Ужасно болят ноги. Мои новые подкрадули по ощущениям напоминают кандалы. Кажется, напротив ателье я видела кафешку?
— Да, там пекарня со столиками. Но я знаю место получше. — Дее не хотелось, чтобы Даша видела их вместе с Глафирой. Да и те, кто находится в ателье — тоже. И она повлекла новую знакомую дальше по улице, к самому популярному в их городке бистро.
Глава 8
В бистро девушки не задержались. К Дее то и дело подходили знакомые — интересовались как дела, где собирается встречать Новый год, спрашивали про травы, про чаи, с любопытством косились на её спутницу. Устав от постоянного внимания, Дея не выдержала и позвала Глашу к себе домой. В конце концов она второй человек после Нины Филипповны, который помнит Эрику и не отрицает её существования.
Глаша приняла приглашение, и спустя полчаса девушки смогли наконец-то обо всём подробно поговорить.
Дея ничего не утаила от новой знакомой и пересказала всё, что услышала и от сестры, и от Нины Филипповны. Глаша слушала и кивала, ничему не удивляясь.
— Что же, всё повторяется. — спокойно подытожила она. — И Ида снова вышла на охоту.
— На какую охоту? О чём ты? — Дея похолодела от дурного предчувствия, сердце пустилось в галоп. — Ида… она — маньячка? Маньячка, да? Ты на это намекаешь?
— Как бы тебе объяснить… Ладно, скажу прямо. Ида — вила. Точнее — бывшая вила. Что делает её ещё опаснее.
— Кто?? — Дея подумала, что ослышалась. — Вила? Расшифруй пожалуйста!
— Вила. Одна из облачных дев. Ты что, никогда про них не слышала?
— Н-нет.
— О, боги! — Глаша осторожно коснулась красиво уложенной чёлки и вздохнула. — Что же вы все такие тёмные-то, люди? Ничем не интересуетесь, ничего не замечаете дальше собственных носов!