Чтение онлайн

Гамрак стоял, смотрел им вслед и что-то бормотал. Потом направился к сосенкам, влез в кабину. Минуту спустя, пыхтя и фырча, машина выползла из кустов, повернула и кладбищенской дорогой двинулась назад, на запад.

Ни генерал, ни Минейко этого не видели, от кустика к кустику они докатились до Вислы. Холодок обмыл их лица, серый от влаги песок хлюпнул.

— Лодка, пойду поищу лодку, — вспомнил Минейко.

— При чем тут лодка! Зачем лодка! — возразил Фридеберг. — Вплавь!

— Есть! — крикнул Минейко и прыгнул, сложив по правилам руки дугой, наклонив голову, выгнувшись. Вода плеснула, сомкнулась над ним, в десяти метрах от берега он вынырнул и кролем поплыл через реку.

«Как князь Юзеф [78] , — с восторгом подумал Фридеберг. Он забыл о сочиненной Минейко фантазии на тему о танках и контратаке, эльстерская героика полностью захватила его. — Как князь Юзеф! Так же убегал! Так же, через реку! — Фридеберг нагнулся, хлопнул рукой по мутноватой холодной воде. — Ну! То было где-то в Саксонии, а здесь наша любимая, чудесная Висла! — Эта мысль словно стукнула его по затылку, и он со всего размаху кинулся вперед. Подхваченный течением, Фридеберг на мгновение пришел в себя. — Я не умею плавать! — подумал он и вслух себе ответил: — А князь Юзеф умел?»

Вода была холодная, насильно забиралась в рот, словно кулаками раздвигала зубы.

— Бессмыслица! Я тону! — крикнул он, и тотчас мелькнула глупая мысль: «А князь Юзеф тонул со смыслом?»

И сразу же после этого он начал размахивать руками, бултыхаться в быстрой воде, бессвязно молить о помощи. Тяжелые генеральские сапоги, тяжелый мундир, пропитанный водой, тяжелый живот, тяжесть старости. Может быть, он еще что-то подумал, но откуда мы знаем, о чем думают утонувшие?

Пророчество покойного Кноте не оправдалось только в одном: он считал, что враг доберется от Ополя до Варшавы за две недели, а возможно, на это ему потребуется и больше времени. Между тем бронетанковые группы армии Рейхенау в течение недели опрокинули поодиночке, как кегли, выставленные против них дивизии армии «Лодзь», а потом дивизии томашувской группы армии «Пруссия» и заняли позиции в юго-западном предместье столицы.

Но общее направление маневра Гитлера покойный Кноте угадал даже слишком точно. Южное крыло немецких армий, едва только авангардные части подошли к Варшаве, отрезало от Вислы рядом охватывающих маневров моторизованных дивизий остатки томашувской группы армии «Пруссия» и всю скаржискую группу и после сильных, но коротких боев вынудило их к капитуляции. Южнее армия «Краков», отступив из Силезии, стояла в течение нескольких дней на Дунайце и Ниде; немцы ее не тревожили фронтальными атаками — они тем временем продвигали через карпатский перевал свои и словацкие дивизии, охватывая армию «Краков» с юга.

Еще хуже было положение на севере. Странная и мрачная рожанская история открыла перед немцами линию реки Нарев. Армия фон Клюге, прорвав в первые два дня тонкий польский заслон в коридоре, выставила против армии «Торунь» прикрытие, не превышавшее одной дивизии ландвера, а остальные дивизии во главе со второй моторизованной и третьей танковой были молниеносно переброшены по многочисленным дорогам Восточной Пруссии, создав на левом фланге армии Кюхлера сильную и подвижную группировку, предназначенную для стремительного удара на юг, навстречу выползающим из карпатских лесов дивизиям Листа.

Челюсти гитлеровского пса сжимались все крепче. Варшаву окружали.

К десятому сентября подавляющее большинство польских оперативных группировок уже было непригодно для боевых действий. Ставка Верховного командования в Бресте не имела с ними постоянной связи. Следовательно, импровизированные фронты и новые армии, например армия «Люблин», которой надлежало оборонять среднюю Вислу, были только фикцией ввиду отсутствия снаряжения, резервов, налаженного командования сверху и прежде всего ввиду численного и технического превосходства неприятеля.

Но в то время, как на востоке от Вислы делались попытки склеить из осколков разбитых дивизий, из наспех собранных маршевых рот, подразделений национальной обороны, отрядов допризывной подготовки и тому подобных «заменителей армии» некую воображаемую силу, к западу от Варшавы находилась еще почти четвертая часть польских войск, почти десять пехотных дивизий, в сущности по-настоящему не воевавших, не подвергавшихся натиску неприятеля и, стало быть, располагающих свободой маневра.

Это была армия «Познань», не принимавшая до сих пор участия ни в одном серьезном сражении, а также армия «Торунь», которая, правда, потеряла в тухольской битве свой правый фланг и вела тяжелые бои под Грудзёндзом, однако позднее сумела частично восполнить потери, дать отдых солдатам и ждала приказов Верховного главнокомандующего: гитлеровцы, как известно, оставили ее в покое, они были заняты подготовкой удара на Брест.

По отношению к этим двум армиям Верховное командование проявило удивительную нераспорядительность, словно не зная, что с ними делать. Уже одно то, что их выдвинули так далеко на запад, вызывало, как мы помним, резкие возражения у военных специалистов, например у Кноте.

Война началась, немецкие удары были нанесены в ожидаемых направлениях, только удары эти оказались более сильными и быстрыми, чем рассчитывало Верховное командование в узловом пункте — под Ченстоховом — уже в первый день войны было сломлено сопротивление поляков, угроза охвата этих двух армий росла с каждым часом, а ведь еще третьего и четвертого сентября с утра подъезжали к Вжесне поезда с востока, эшелоны армии «Познань».

Эту армию преследовал какой-то злой рок. Предназначенная для удара во фланг неприятеля, атакующего армию «Лодзь», армия «Познань» не сделала почти ни одного выстрела за все пять дней боев, в которых ее соседка была жестоко разгромлена. Все предложения атаковать неприятеля сперва в направлении на Унеёв, потом на Озорков были отвергнуты Верховным командованием или, что хуже, принимались на таких условиях, что от них сейчас же приходилось отказываться.

После панической варшавской ночи армиям «Познань» и «Торунь» было приказано немедленно отступать к столице. В тот момент польза такой перегруппировки была уже весьма сомнительной ввиду полного поражения армии «Лодзь» и прорыва танков под Томашувом. Однако еще были шансы добраться, хоть и с боями, до Варшавы и укрепить ее оборону.

Но командующий армией «Познань», с первых дней войны упорно добивавшийся разрешения атаковать в южном направлении, и теперь в ответ на приказ об отходе к Варшаве выдвинул то же самое предложение.

Положение между тем изменилось катастрофически. Армия «Познань» могла поддержать пошатнувшиеся позиции армии «Лодзь» в первые дни войны, когда бои шли на верхней Варте и Видавке. Теперь же, когда рушилась вся военная машина, следовало бежать прочь, вместо того чтобы пытаться слабыми руками подпереть то, что уже разваливается.