Чтение онлайн

Конечно, иногда курс поднимался или падал в зависимости от соотношения импорта/экспорта. Всегда есть шанс потерять часть денег вложенных в вексель. Или наоборот заработать на нем. На бирже существовали люди, очень внимательно отслеживающие курс, но простого человека туда не допускали.

При любом варианте лендлорду совсем не обязательно было приезжать на Патру с Шиола за своими деньгами и тащить их в больших чемоданах к себе в тамошнюю усадьбу. Управляющий покупал на всю прибыль от имения векселя и пересылал их с почтой на хозяйское имя или в банк на его счет. Разумеется можно было напрямую купить валюту или выписать банковский чек на имя просителя, но иногда предпочтительнее безликие векселя, не имеющие номеров и фамилий.

Камов пытался ему втирать подробности обмена векселей, вроде: когда вексельный курс выходил на предельное отклонение от отношения валют в золоте, начиналось физическое перемещение золота, но Лайс вникать не стал. Проблемы валютного курса его трогали меньше всего, а вот наличие кучи пачек основных мировых валют в сейфе сверх обещанных векселей радовало.

Он покидал все добро в чемоданчик и довольно потянулся. На глаз там было под пол миллиона, хотя махать купюрами не стоило даже перед соратниками. В газетах обязательно и без того крик подымут — крупнейшее ограбление на Патре за последнее десятилетие. Или вообще в королевстве крупнейшее? Будет чем гордиться на старости лет и внукам рассказывать.

— Вот зачем люди работают? — философски спросил Громов минут через сорок после его прихода, вырезав замок и принимаясь извлекать пачки денег из банковского сейфа. — Ходить каждый день на завод, горбатиться, когда можно так? Сколько я сварщиком могу получать?

— Дурак, — возразил Рудов, — в следующий раз в банке будет сидеть ночью пятеро и ты имеешь хорошие шансы получить пулю. А после сегодняшнего весь остров на уши встанет. И именно поэтому, — он посмотрел на второго, внимательно разглядывающего персональные ящики из тех, что открываются двумя ключами, и тот открыто ему ухмыльнулся ничуть не сконфуженный, — мы берем не что есть, а что не проследить. И пистолет полицейскому оставим. По номеру рано или поздно выйдут на грабителя. Годы пройдут, а поймают с казенным и все вспомнят. Чего и не делал, добавят. Лишний риск.

— Жалко. Там ведь куча ценностей должна лежать, а вскрыть ящик минут пять-десять.

— И сгорим при попытке продать. Стекляшки здесь не хранят, а брильянтовое колье с шейки аристократической мадам специалисты-ювелиры с одного взгляда определят.

— Держи при себе шаловливые ручки, — посоветовал Громов, — продолжая размеренно извлекать пачки из сейфа. — Командир прав. Мы потому до сих пор на свободе ходим, что ничего скупщикам не сдаем. Они ж в момент стукнут, если чужой с миллионной вещью придет. В лучшем случае заплатят 'корону' за сотню и запомнят намертво.

А главное, подумал Лайс не озвучивая, у меня прямой приказ Шаманова. Деньги банка должны быть застрахованы. Если нет — проблемы не наши. А вот то, что держат частные лица в отдельных ящичках в банках частенько незаконное и нигде не светится. И в подавляющем большинстве люди это не только со связями, но и как положено злопамятные. Всплывет когда-нибудь, кто именно украл — нехорошо выйдет.

А настроения мне эти не нравятся. Прав был Стен — долго подобные фокусы продолжаться не могут. Два раза по сто с лишним тысяч и сейчас, пожалуй, раз в пять больше и уже мысли появляются нехорошие. Пора лавочку закрывать. Не с этими соратниками в дальнейшем лапать банки. А насчет них крепко подумать. Длинный язык страшнее пистолета. Помариновать пару месяцев в мелких делишках и посмотреть на реакцию. А самому заняться Тарановыми проблемами. Срок пришел и как провернуть ясно. Лучше в одиночку, никого не привлекая.

Он прошел через захламленное непонятными приборами и оборудованием тесное помещение и без стука сунулся в каморку. Не дожидаясь вопроса, извлек из кармана пальто четвертушку и уверенным движением, вытащив пробку молча набулькал в давно не мытый стакан.

Хозяин без малейшего удивления принял подарок и опрокинул в горло. Шумно выдохнул жутким перегаром и закусил заботливо подсунутой булкой с сосиской.

— А себе? — поинтересовался, на глазах возвращаясь в нормальное состояние. Морда распухшая и всклокоченная седая шевелюра после сна прямо за столом ничего ужасного из себя не представляли. Слегка помыться, выспаться, отряхнуть сигаретную пыль с жилетки, а лучше поменять, не светя жирными пятнами и выйдет идеальный профессор. Не смотря на свои под пятьдесят и не слишком удачную жизнь Истрем Плавин выглядел бодрячком. Еще бы убрать тоскливое выражение с лица и запросто на молодой женится. Собственно превратить его жизнерадостного дядьку и было целью Лайса. Специально заявился.

— У меня язва, — выдал с грустью свое обычное вранье Рудов, под сочувственное цоканье. — Нельзя.

Почему-то все его страшно жалели в такие минуты. Скажи — не хочу, так не поймут и не успокоятся, уговаривая, пока по роже не схлопочут. А так — всем ясно и рад бы, да здоровье не позволят. На самом деле не пил он принципиально. Слишком насмотрелся в детстве на пьяного отца. Тот так и помер под забором, хлебнув чего-то особо убойного. Лайс всерьез опасался, что алкоголизм мог передаться по наследству и стоит начать, уже не остановишься. Потому и в рот не брал, максимум, позволяя себе немного пива и то не часто. Он не первый год старательно изображал больного, лишь бы отвязались и ни с кем не делился причиной нелюбви к выпивке.

— Ты кто? — после непродолжительного раздумья удивился Истрем.

На данный вопрос имелся замечательный матерный ответ в рифму, но Лайс пришел не хамить.

— Я добрый маг и волшебник, — торжественным тоном сообщил, — исполняю заветные желания.

— Издеваешься, — уверенно отметил собеседник.

— Почему? Первое даже без оплаты исполнил. Еще и закуску приволок. Ты кушай, кушай, господин профессор.

Пить он ему не посоветовал. Специально приволок ровно на стакан. С похмелья не мешает слегка поправиться, дел известное, а вот накачиваться сейчас не к месту. Разговор предстоит серьезный.

— То есть пришел не случайно, — сделал вывод тот, — меня знаешь. Не упомню, я тебе чего-то должен?

— Я не кредитор, — заверил Рудов, — прямо наоборот.

Происходящее его ни капли не забавляло. В каком-то смысле это был для него важнейший экзамен. Одно дело бегать по чужим поручениям и совсем другое отстаивать родившуюся без всякой подсказки задумку. Показать себя полезным человеком, способным не на одно мордобитие, а не жить на старой дружбе. Подломить банк многие смогут, а вот организовать полезную вещь и что греха таить, приносящую серьезную прибыль, не всякому дано.

Профессор согласится — не проблема. Деваться ему некуда и кушать станет с руки, прыгая на задних лапках за подвешенной спереди сладкой морковкой. Со временем, конечно, заартачится и вспомнит про свои регалии, научные труды и престиж. Ничего страшного. Поведение укладывается в рамки и парочку пунктов в договоре для того и прописаны заранее. В черном теле держать не имеет смысла. Сотрудничество должно приносить выгоду всем.

Кто бы ему до армии рассказал, про столь занимательные планы и желание сделать карьеру. Долго бы ржал. Дальше машиниста фантазии не шли. А уж соблазнять взрослых и неглупых… Очень умных людей и подниматься за их счет… Нет, положительно он изменился. Не так думать начал.