Чтение онлайн

— Грохнули что ли? — заинтересовался Лайс.

У патранов не существовало писаного внутрикланового кодекса, многие дела решались народным судом по обычаю. Крестьяне был вправе звать своего господина на суд за обиды и за притеснения и, если господин оказывался действительно виновным, истец освобождался от его власти. Телесное наказание и смертная казнь не допускались. Обычно. Иногда случалась инциденты.

— Нет, конечно. Стандартная процедура изгнания. Мы ж не звери. Даже без поношения. Он плохого своему Клану не желал, а что вышло, то разница между теорией и практикой. Жизнь, так устроена, что, образование ума не дает. Неплохо еще собственными руками потрогать. Я это к использованию правильных советов по экономике из замечательной брошюры.

— По дедовски жить? — с вызовом спросил Стен.

— Ломать не строить. Идеи сначала желательно проверить. И лучше на соседнем Клане, — Макс усмехнулся, показывая замечательные зубы. — В худшем случае на отдельном хозяйстве. Если пойдет, людей упрашивать не придется.

— Как долго вы сможете жить натуральным хозяйством? Вечно? Ты ведь видел другую жизнь. Неужели не хочется что-то изменить дома?

— Ха! Желания и возможности две огромные разницы. У свакам случаю имаш право.

— Чего? — изумился Таран.

— Патран, — с непередаваемым презрением, процедил Макс. — Свой язык не знаешь!

— Многие его знают? — возмутился Пастухов.

— У нас, — подчеркнуто объяснил Макс, — в горах — все. Стыдоба своих корней не помнить. Вот командир знает.

Шаманов кивнул. Особой его заслуги в этом не было. Так жизнь сложилась. Гораздо серьезнее удивлял Макс, по идее как раз должен был объясняться на шиольском, жутко коверкая слова, а он говорил не хуже остальных. Не чисто литературный — разговорный, однако вполне приглаженный и без обычного даже для городских примешивания крэльских слов. Не верил он в Геллерово немытое горство, хоть убей. А в деле по поводу образования указано шесть классов. Это выше обычного даже для равнины, но хоть убей — вранье. Образование записывали со слов и казалось бы, к чему обманывать? Хуже сопроводиловки из полиции уже некуда.

— В 'любом случае ты всегда прав', - перевел Макс для не понявших. — Это я от чистого сердца. По серьезному мы не влипали за три года никогда из-за нашего командира. У него нюх на правильные действия.

Про себя он подумал, что одного такого в жизни видеть приходилось. Полусумасшедшего отшельника в пещере, которого подкармливали всей деревней. Тот иногда выдавал советы и шли они всегда на пользу дела. Правда случалось не часто, но если уж скажет: 'делай или не делай то или иное', никто не сомневался. Знали — так будет лучше. Проверено.

Вряд ли все действия Шаманов этим можно объяснить, скорее в большинстве случаев сработала практическая жилка, а в дальнейшем и опыт боевых действий, но подозрения у него имелись серьезные. В горах совсем по-другому относятся к старым знаниям, многое сохранили вопреки жрецам и нередко умеют определять полезность. Бывает ведь и обратное. Маги — они случается и во вред соседям употребляют умения. Лучше заранее быть готовым и потом не удивляться.

— Поэтому внимательно слушаю предложение, — сказал Макс вслух. — Ты ж недаром нас позвал, а командир?

— Хорошее слово 'предложение', - пробормотал Шаманов. — Значит так, — окончательно решившись, сказал, — пока шла война, королевское правительство контролировало железные дороги, флот, закупки продовольствия и взаимоотношения между рабочими и предпринимателями. Уже третий месяц госконтроль отменен. Газеты открыто пишут: многие заводы увольняют людей работающих на выпуске военной продукции. Цены серьезно выросли…

— Ну ничего себе Мрак возьми, выросли, — взвился Глен. — Он достал из кармана измятое письмо и с неподдельным негодованием зачитал: До войны литр молока 9 сантимов, сегодня 15. Говядина поднялся в цене с 27 до 42, масло — с 32 до 61, десяток яиц — с 34 до 62 сантимов. Цена на обувь возросла в 4 раза. Даже рост зарплаты во время войны был меньше. И хозяева земель требуют у арендаторов больше платить. Причем сразу в два раза при падении спроса на продукты!

— Вот именно, — подтвердил Стен. — Нас никто не ждет с распростертыми объятиями. Наоборот люди будут держаться за свои рабочие места руками и зубами.

— Я на шахту не вернусь! — категорически заявил Пастухов. — Хватит, отработал в забое свое. Вы на добывающих уголек вблизи посмотреть пробовали? Я с восьми лет собирал уголь, просыпанный из тачки. А отец каждый день по десять часов трудился. К сорока годам у него легкие отказали, надышался угольной пылью. И за что? Шахтерам обязаны покупать товары только в магазинах своей фирмы. А там специально гниль, деваться-то некуда! Нет уж, кончено. Меня деньги в банке ждут.

— Этих полторы-две тысячи, что у каждого отложены, если в семью уже не ушли, надолго не хватит, — пробурчал Лайс.

Стен сделал паузу, переводя дыхание. Сама идея была достаточно хороша, но это со временем и начинать в одиночку он не мог. Требовалось убедить.

— Сегодня на острове таких как мы за двести тысяч. Демобилизованных, растерянных. Ищущих за что зацепиться. Вот и надо от этого идти. Создать Лигу Ветеранов. Вместе мы сила!

— И зачем это большинству? Уж в земле ковыряться возможность найдется. Мы же не будем каждому помогать поле обхаживать, — скептически отмахнулся Рудов.

— Правильно! У Лиги должна быть цель, иначе все впустую! Понятная всем. Улучшить жизнь. По одиночке все бесполезно. Наша земля принадлежит все больше чужим шиольским ордам, не имеющим понятия о нуждах арендаторов и не желающих ничего о них знать. Большинство и не посещает свои владения. Повышение аренды неминуемо будет и это шанс заявить о себе. Важно потребовать установления определенного уровня 'справедливой' арендной платы, устойчивого срока арендного договора, разрешения свободной продажи земли. Земля должна принадлежать работающим на ней.

— И что конкретно может сделать группа людей? — Блэр больше не жрал, а внимательно слушал. — Он-то как раз из такой семьи. Всю жизнь на грани. Голода на острове, охватывающем всю территорию, никто не помнил, но это не означает хорошего урожая во всех концах. Фермеры нередко еле сводили концы с концами, а многие не имея возможность платить лорду, уходили в города. К отнюдь не намазанной маслом жизни.

— Если арендная плата будет повышена, а это обязательно случится в ближайшее время, убедить фермеров отказаться платить. Вот для того чтобы не согнали мы и должны присмотреть. На первый порах никакого насилия. Любой, согласившийся взять чужой участок должен стать изгоем. С ним не говорят, ему не продают, у него не покупают, к нему не нанимаются на работу и не оказывают помощь в любом виде. В Храме никто не встанет рядом и не отдаст в его семью дочь. Никакого общения!