Чтение онлайн

Выйдя из ванной, Катенька прошла в комнату, где её уже ждал Сева. Сева вернулся в кухню, на подносе он принёс: две стопки, ими недопитую бутылку первача, на блюдце дольки лимона, шоколад, ещё раз вернулся в кухню за магнитофоном.

Выпили по стопке и занялись любовью.

Женщина вышедшая из ванны берёт не макияжем и прорисовкой губ, а своими – темпераментом и умением.

– Ложись на спину, – приказала она.

Он покорно лёг, предвкушая сладострастие…

Уставшие они повалились на кровать, сгустились сумерки. Он лежал на спине, ему казалось, что волны прибоя ласкают его тело. Пальмы… Остров Тихого океана… Туземцы с копьями набрасываются на него, связывают, поднимают, несут, горит костёр, у которого собрались все жители деревни. В его мозгу пульсирует мысль:

– Они меня сейчас зажарят и съедят.

И в этот момент голос Катеньки:

– Мне нужно идти, милый, – произнесла она, наклонившись над ним. – Я была в Полинезии, а тело оставалось здесь с тобой. Туземцы приняли меня за богиню, – добавила она.

– Это же телепортация сознания, – произнёс Сева. – Я тоже был на островах Тихого океана, а моё тело лежало здесь на кровати с тобой.

– Забавно, – произнесла Катенька, поцеловала его, оделась и пошла к двери, он за ней.

Поцеловались на прощанье, за Катей закрыл дверь, вернулся в кухню, взял в руки бутылочку, чтобы налить стопочку.

– Она бесплодна! У неё не будет детей, – сказала статуэтка.

– Откуда ты это знаешь? – возмутился Сева.

– Тебе трудно будет это понять, на бесплодие указывает строение подбородка, – сказала статуэтка.

– Ты бы ещё сюда и уши приплела, – заметил Сева.

– Уши хороши для другого, – ответила статуэтка.

Сева поставил бутылку на стол, и пить не стал, пошёл спать.

Утром следующего дня.

– Мне идти на работу, а с тобой, что делать? – в задумчивости обронил Сева.

Ушёл на работу. Статуэтка осталась стоять на столе в кухне. Прошёл час, из статуэтки вышла арийка, главная жрица храма «Хранителей Сварги» Фмиза. Северная сторона квартиры наполнилась ярким солнечным светом, свет играл всеми цветами радуги, будто луч света пропустили через призму Николя. На свободной стороне комнаты появился арийско-славянский герб – летящий сокол.

Появились девушки, они начали петь на смеси санскрита и украинского языков, их «па» были совершены, движения точны и выверены временем.

Зазвонил телефон. Голос из автоответчика предложил: «Оставьте сообщение после звукового сигнала». Раздался звуковой сигнал. На другом конце провода раздалось: «Старик! Вечером зайду, пропустим по рюмашке».

Через час вновь зазвонил телефон, женский голос сказал: «Сева! То была наша прощальная встреча. Я от тебя ухожу к Ивану Петровичу. Я бесплодна, а у него трое детей. Я им нужна, прости. Я тебя очень, очень люблю!»

Пришёл домой с работы, в квартире ни кого, статуэтка так же стоит в кухне на столе, прослушал автоответчик, прошёл в комнату, зажмурил глаза.

– Сколько света, – подумал Сева. – Ах! Какая божественная музыка витает в воздухе!

На стене он увидел летящего сокола.

– Как-то по-новому жить надо, – вслух подумал Сева. – Я же славянин! Потомок Ариев!

Заблестели глаза у статуэтки от услышанных слов, слёзы радости потекли по её щекам, стекая на её округлённый животик.

Катенька счастлива, Иван Петрович немолодой мужчина, но такой заботливый. Это не Сева. Сева был просто удобен, он выполнял только желания страсти, а общего у них, кроме любовных отношений ни чего не было.

– А здесь…, – думала Катенька и, её глаза блестели слезой радости.

Уже идёт третий день, а счастье всё прибывает и прибывает, мысли счастья приходят в голову, и одухотворённость наполняет мозг, хочется кружиться и летать. Она хозяйка семьи…

– Но что это за комната с зеркалами, куда не велено входить? – думала Катенька. – Там же, наверное, столько грязи? Ах, эти мужчины!

Она взяла: ведро, тряпку, швабру и, с настроением сделать влажную уборку вошла в комнату, дверь в комнату автоматически захлопнулась.

Не приятный мужской голос неожиданно произнёс:

– Я тебя давно жду.

– Кто Вы? – пропела Катенька.

Ответа не последовало, ожили зеркала, каждое зеркало пыталось втянуть её в себя, они даже стали драться между собой, звон битого стекла разносился по комнате. Большое круглое зеркало, как будто всасывающим насосом, втянуло её в себя целиком.

– Где я? – спросила Катенька.

– У нас, в стране Вампирии, – раздалось со всех сторон. – Ты молода! Нам нужна твоя молодость!

Перед ней появились вампирята, они были так похожи на её приёмных детей, они подвели её к вампиризатору. И началось… В начале с неё грубо соскребали молодость, она мгновенно состарилась на двадцать лет. Наступила зрелость, ей сорок пять, округлённые бока, она стала похожа на древнегреческую амфору.

Потом её подвергли более тщательной и длительной обработке, каждые два дня она старела на три года, и так продолжалось до тех пор, пока она не достигла семидесятилетнего возраста.

Вампиризатор закончил свои манипуляции, и она оказалась на берегу незнакомого озера.

По небу над озером ходят друг за другом малиновые тучи, своими локонами касаясь зеркала серебристой воды, в месте касания раздаётся хохот, слышен всплеск хвостов и чьё-то громкое урчанье, трава вокруг озера необычного фиолетового цвета.

На берегу озера, на белом камне сидит мальчик в соломенной шляпе и играет на дудочке, перед ним танцует, опираясь на хвосты, группа артистических тунцов. На это зрелище смотрит девочка лет четырнадцати.

В воде озера Катенька увидела своё отражение.