Шрифт:
— Кому ежа? Хороший ёжик. Чего думаете? Покупайте.
— А черепаху не продаёшь?
— Нет у меня никаких черепах. Кому ежа?
— А чем его кормить?
— Как — чем? Мышами, змеями.
— Я бы купил, но где взять змей?
— Сколько стоит ёж?
— Рубль.
— А за шестьдесят три копейки не отдашь?
— Нужны мне твои шестьдесят три копейки! Рубль.
Этот шумный, разноголосый торг шёл в подворотне. Парень с соседнего двора стоял, прислонясь к стене, и прижимал к животу ученическую фуражку с твёрдым козырьком. В фуражке, как в гнезде, лежал небольшой колючий комочек. Мордочки не было видно, словно зверёк спал, накрывшись с головой одеялом. Он не обращал внимания на хрипловатый голос своего хозяина.
— Не тронь ежа. Купишь, тогда трогай сколько хочешь. Будете покупать ежа или нет?
— Будем!
Это сказал самый маленький из ребят, толпящихся вокруг парня с соседнего двора. У него было бледное узкое лицо, три верхних зуба выступали вперёд и слегка оттопыривали губу. Мальчик был худой, нахохлившийся и сам чем-то напоминал ёжика.
— Будем!
— Деньги у тебя есть?
— Деньги…
Мальчик машинально запустил руки в карманы пальто. Потом отогнул полы и стал шарить в карманах брюк. Но откуда было взяться рублю в его карманах?
— Гони деньги, — нетерпеливо сказал парень с соседнего двора, — и забирай ежа.
— Я сбегаю за деньгами, — нерешительно сказал мальчик. — Только ты никому не отдавай его.
— Ладно, — снисходительно процедил парень, — давай по-быстрому.
Мальчик бросился бежать. Он прошмыгнул в подъезд и промчался вверх по лестнице. Можно было подняться на лифте, но он боялся остаться без ежа и очень спешил.
Он добежал до двери, позвонил. От учащённого дыхания даже плечи его поднимались и опускались.
— Мама, — сказал он, не входя в квартиру, — не надо барабана… Дай мне рубль на ежа.
— На какого ежа?
— Там продаётся… Только скорее, а то он уйдёт.
— Кто уйдёт?
— Который с ежом…
Мама ничего не могла понять из его несвязных объяснений, но рубль дала. И мальчик, зажав бумажку в кулак, вихрем помчался вниз, перепрыгивая через две ступеньки.
Парень из соседнего двора нетерпеливо переминался с ноги на ногу и шмыгал носом. А ёжик спал под своим колючим одеялом и не интересовался, кому его продают.
— Вот… рубль.
Парень сунул бумажку в карман и вывалил ежа из фуражки в руки новому хозяину:
— Получай! И будь здоров.
Он повернулся на одной ноге и зашагал к себе, на соседний двор.
Мальчик завернул зверька в полу своего пальто — а то он кололся — и, наклонясь над ним, ласково прошептал:
— Ах ты… ёжик-пыжик!
Он нёс его через двор бережно, словно зверёк был сделан из тонкого стекла и мог разбиться от неосторожного движения. «Скучно быть с самим собой, а с ёжиком другое дело, — думал он, заходя в подъезд. — Теперь другая жизнь пойдёт!»
Мышей и тем более змей в квартире не было, и ёжик вместо своей привычной пищи пил молоко и ел хлеб. Он облюбовал себе место под кроватью и выбирался оттуда главным образом ночью. Мальчик просыпался и слышал, как по паркету стучат жёсткие коготки; коротких лапок не было видно, и казалось, что ёжика приводит в движение маленький проворный моторчик, который работает со стуком. Мальчик свешивался с кровати и следил за зверьком. Может быть, при свете луны паркет напоминал ёжику лесную дорожку, усыпанную рыжей хвоей, и он крадётся по ней в поисках змей и мышей…
Утром в дверь позвонила незнакомая женшина. Она была в синем халате, и от неё пахло дезинфекцией.
— У вас есть мыши? — спросила она мальчика.
— Нет, — ответил он, — а у вас?
— Глупости, — сердито сказала незнакомка и повернулась спиной.
Наверное, она разыскивала мышей для своего ёжика.
— Как разводят мышей? — спросил мальчик у мамы.
Мама не поняла, почему сына интересуют мыши, и сказала:
— Мыши заводятся у нерях. Когда разбрасывают корки и крошки.
Он тут же стал разбрасывать корки и крошки. Но мыши не заводились. А ёжик пил молоко и по ночам бродил по комнате в надежде найти мышь или змею.
Со временем ёжик осмелел, и его можно было взять в руки. У ёжика был тёплый гладкий живот и холодные лапки. От него пахло нагретой на солнце соломой. Иголки были жёсткими, колючими, чужими. И мальчик думал, что они не принадлежат ёжику, а он надел их, как надевают панцирь для защиты от врагов. Если этот панцирь снять, то под ним окажется серая шелковистая шкурка и короткий хвостик… А вдруг змея ужалит ежа в мягкий тёплый живот? Тогда он умрёт?
Он спросил у мамы:
— Отчего умирают?
— От старости.
— А ещё отчего?
— От болезни.
— А если молодой и здоровый?
— Тогда и не умрёт.
— А на войне?
— На войне… погибают.
— А что лучше… умереть или погибнуть?
— Делай лучше уроки.
— Ёжик молодой или старый?
— Покажи-ка мне твой дневник.
Очень трудно разговаривать с мамой о серьёзных вещах. До всего приходится доходить своим умом. По крайней мере, хорошо, что ёжик здоровый и молодой, а войны нет.
У него в классе ребята решили устроить зоологический сад. Временный. На один вечер. Каждый принёс из дому какое-нибудь живое существо. Кто морскую свинку, кто черепаху, кто птицу. Одна девочка принесла кошку: у неё не было других животных. А он принёс ежа. В пустом портфеле.
В классе стоял гвалт. Все рассматривали зверей и птиц. Трогали их. А он не отходил от ёжика.
— Что ёжик ест? — спрашивали ребята.
— Змей! — с гордостью отвечал мальчик.
Все смотрели на ежа с опаской и уважением.