Чтение онлайн

— Предлагаете жесткое отключение от Эйдоса?

— Она либо умрет, либо проснется, — пожал плечами Маретти.

Эрик, стискивая кулаки, шагнул в его сторону, и Макс с трудом удержал его, что-то шепча на ухо.

— Собственно, вы даже не знаете, жива ли она до сих пор, — невозмутимо продолжил адвокат. — Она ведь по-прежнему в своей квартире, но теперь там охрана от спецслужб. И, насколько я понимаю, никто из вас не видел ее с того самого дня…

— Ника жива! — перебил его Эрик. — Я это точно знаю. И мы видели ее. В Артаре.

— На примере мистера Гранта, известного вам как Маверик, мы знаем, что аватар в Артаре может существовать и отдельно от игрока. И, возможно, в этом как раз ключ, мисс Вайс? Может, для этого вашим кураторам и нужен доступ к Артару в режиме редактирования?

— Да, в том числе режим редактирования дал бы полный доступ к профилям игроков, — вмешался Маркус. — Без этого мы не можем выгрузить аватары игроков, использовать их для других проектов, например. А это огромный массив данных. Там ведь у каждого игрока индивидуальный профиль с мелкими отличиями от остальных. Вплоть до нюансов в настройке подключения к Эйдосу.

Маретти промолчал, но по его лицу было видно, что он, наконец, услышал то, что хотел.

— Вы серьезно? — саркастически переспросила Стелла. — Вы рисуете наших кураторов из межправительственной комиссии этакими монстрами, которым плевать на Нику, на Артар, на судьбу компании. Но при этом им для чего-то понадобились профили игроков?

— Подумайте сами, — пожал плечами Маретти, доставая свой курительный девайс. — Что еще есть в Артаре, чего нельзя было бы со спокойной душой отправить в корзину? Или чего нельзя было воспроизвести с нуля, да еще и в улучшенном виде?

— Если после случившегося с Артаром такие миры запретят на законодательном уровне… — начала было Стелла, но адвокат откровенно расхохотался.

— Да вы в своем уме, мисс Вайс? Эйдос — это новая индустрия с потенциальным оборотом в триллионы долларов. Когда на кону такие деньги, корпорации не просто пойдут по головам — они их раздробят под гусеницами бульдозера.

Он прошелся из стороны в сторону, раскуривая свою золотистую трубку и окутываясь клубами ароматизированного табачного пара.

— Ваша Ника — лишь один из примеров жертв Эйдоса. Вы знаете, сколько за последний год рассмотрено исков, связанных с синдромом Джанкеля? В одной только Европе? Знаете, сколько игроков Артара получили травмы мозга из-за экстренного отключения после вторжения Хтона?

— В общих чертах, — сухо отозвалась Стелла.

— А вот я знаю более подробно. И если вы думаете, что в СМИ эти цифры преувеличивают — то зря. СМИ не обладают и десятой долей информации. А тем временем одних только летальных исходов уже больше сотни. По сравнению с этим ваша спящая красавица — просто пшик. Но остановило ли это тех, кто дальше развивает Эйдос? Насколько я знаю, уже готовится к запуску с десяток проектов, по масштабам сравнимых с Артаром.

Все мы невольно притихли. Честно говоря, я не думал, что все так серьезно. И самое главное — не думал, что в современных условиях у NGG и у прикрывающих компанию властей хватит ресурсов на то, чтобы все скрывать. Все-таки Артар — это сотни тысяч игроков, все равно ведь какая-то информация должна просачиваться.

Впрочем, свобода информации в современном мире — такой же миф, как и свобода выбора.

Но чего добивается Маретти, рассказывая нам обо всем этом? Пока я видел только один эффект — он еще больше настраивал всех против себя. Впрочем… И против Стеллы тоже. Он ведь пытается убедить нас, что она либо некомпетентна, либо чего-то нам недоговаривает. Или и то, и другое сразу.

Может, в этом и есть его цель? Заставить нас еще больше сомневаться во всей это затее?

— А в чем ваш-то мотив, сеньор Маретти? — вдруг спросил Вульф. — Вы-то чего добиваетесь? Чтобы мы отказались от выполнения задания?

— Вовсе нет. Уйдете вы — придет кто-то еще, — хмыкнул адвокат. — Скажем так, я просто пытаюсь разобраться в ситуации. И, может быть, это профессиональная деформация, но я пока вижу такой расклад. Определенно есть некий конфликт интересов. Есть две противоборствующие стороны. Одна из них — это ваши нынешние кураторы. Они явно связаны с первыми инвесторами проекта и в курсе, для чего он вообще запускался.

— Вы считаете, что Артар — это не просто виртуальный игровой мир? — спросил Макс.

— Это совершенно точно не просто игровой мир, — с нажимом произнес Маретти. — По моим данным, он вырос из засекреченного военного проекта, над которым работал еще сам Хаширо Окада. Думаю, игровым миром он стал только из-за того, что на определенном этапе понадобилось привлечение большого количества пользователей.

— А что, так часто бывало, — кивнул Маркус, отвлекаясь, наконец, от своих дел. — Например, с приложениями для смартфонов. Миллионы пользователей, скачивая какую-нибудь развлекательную программку, на самом деле обучали мощную нейросеть, которую потом можно использовать совсем не для развлекательных целей.

— Именно, — кивнул Маретти.

— Ну хорошо, а кто вторая сторона? — спросила Стелла.

— Очевидно, кто-то, препятствующий достижению основных целей проекта. Этот кто-то сделал так, что Артар стало невозможно загрузить в режиме редактирования. А со временем и вовсе изгнал из него игроков.

— Хтон? — хмыкнул Макс.

— Я не очень-то верю в «восстание машин». Равно как и в Санта-Клауса, вампиров, демократию и любовь с первого взгляда. Думаю, все же здесь тщательно спланированный саботаж. Больше пока не могу сказать — я сам как раз занимаюсь расследованием. И, кстати, буду рад помощи с вашей стороны. Я не враг вам, уверяю. И я не пытаюсь помешать вам. Просто призываю действовать более осмотрительно.

— Опять слова, слова, мистер Маретти, — раздраженно покачала головой Стелла. — Вы сами пока ничем не помогли нам. Повторюсь, если бы у нас была информация по ядру проекта…

— То, что вы называете ядром проекта — очевидно, та его часть, которая была готова еще до того, как военные передали Артар в руки коммерческой компании. Не думаю, что какая-то документация по ядру вообще когда-либо была доступна NGG. Так что все ваши вопросы, по идее, нужно задавать вашим кураторам. Но я бы пока не стал этого делать. Мне кажется, это довольно рискованно.