Чтение онлайн

Мысли Трикс вернулись к сегодняшнему утру. Она проснулась, всем телом ощущая рядом с собой его высокую, мощную фигуру. Одна из крупных ладоней обнимала Ниниэн за талию. Еще не открыв глаза, она уже знала, что нынешний день будет совершенно другим. Повернувшись к Веру, Трикс обнаружила, что Тьяго задумчиво наблюдает за ней и его лицо полно непривычной нежности.

Он молча поцеловал девушку. Потом снял с Ниниэн свою футболку и начал ласкать ее грудь. Склонив голову, двинулся дальше, — облизнул и куснул самые чувствительные местечки: шею, внутреннюю сторону локтя, провел языком по ее пупку с колечком в нем, уже зная, как это ей нравилось. Нежно пососал ее соски, слегка поцарапал кожу. Жажда по нему увеличилась до острой, сладкой боли и Ниниэн обезумела, потерялась в своих ощущениях, но несмотря на мольбы, Тьяго не собирался входить в нее.

— Ты слишком слаба, — сказал он. — Не хочу причинить тебе боль.

— Мне все равно, — выдохнула она, извиваясь под его искусным ртом и руками.

— Но мне — нет, — мужчина двинулся вниз, раздвинул ей бедра и начал ласкать мягкую, набухшую плоть сначала пальцами, потом и языком. Вид его широких плеч и темной головы, двигающейся между ее ног, подбросил Ниниэн к кульминации. Тьяго обвел напряженным взглядом ее обнаженное тело и приказал: — Еще раз.

Она слишком устала. Руки дрожали, когда она подняла их, чтобы погладить Тьяго по голове.

— Я не могу.

— Можешь, — ответил он и сжал ее клитор.

И она снова кончила. Острые вспышки удовольствия сжигали ее снова и снова, пока, наконец, Трикс не захныкала, выжатая и опустошенная. Тьяго быстро подтянулся вверх и сжал ее безвольное тело в своих руках.

“Но я не… ты не…”, — пролепетала Ниниэн.

Только послушайте ее. Даже не могла контролировать свою телепатию.

— Я получил именно то, что хотел, — прошептал Тьяго ей на ухо. — Ты вся моя, пока ты отдаешь себя мне целиком.

Если это было его целью, то он ее достиг. Ниниэн тихо сидела, пристегнутая ремнем безопасности, плотно сдвинув колени и сложив на них руки. После того как они, наконец, приняли душ, а было это около полудня, Трикс надела простое черное платье от Givenchy, скромные туфли-лодочки и жемчужное ожерелье с серьгами. Макияж был минимальным, волосы она высушила и взбила пальцами. Мягкий, дорогой материал ее наряда нежно касался оставленных на коже следов их любви.

Она глядела по сторонам со спокойствием, которое происходило из ее полного физического истощения, хотя внутри Ниниэн переполняли эротические воспоминания. Девушка посмотрела на Тьяго, исполненная тайного знания.

То, как его короткие черные волосы блестели на солнце. Она знала, как они струились сквозь ее пальцы. Или эти благородные линии его рта. Какими умелыми были эти губы во время путешествий по ее телу. Длинные, сильные пальцы, — Ниниэн помнила их ощущение на своих лодыжках, то, как они двигались внутри нее, помнила, где были мозоли на его руках, как они царапали ее кожу. Эти беспокойные, проницательные глаза. Она помнила обещание в них, пока он брал ее снова и снова, пока она не отдала все, всю себя. Да, теперь она вся его, вся, целиком.

Рун повел внедорожник к черным железным воротам, рядом с которыми стояла охранная будка. Молодая Темная Фейри в простом черном мундире подошла к водительской стороне, чтобы приветствовать Руна. Ее взгляд сразу метнулся к Ниниэн, сидящей на заднем сиденье. Не считая этого, солдат держалась очень настороженно. Ниниэн улыбнулась, и, после некоторых колебаний девушка улыбнулась в ответ. Проверив их личности, Фейри вернулась к будке.

Пока открывались ворота, никто не произнес ни слова. Рун проехал и затормозил только на другой стороне. Ниниэн обернулась, чтобы взглянуть, как за ними закрываются створки ограды. Она смотрела сквозь решетку на ярко освещенную чикагскую улицу, полностью забитую отчаянными папарацци и репортерами, фиксирующими то, как она покидает официальную территорию США.

Ниниэн не увидит ничего за пределами этих ворот снова, пока не станет Королевой.

Тьяго взял ее руки в свою огромную ладонь. Он подождал, пока девушка не взглянула на него.

Вер не сводил с нее твердого, адамантово-непреклонного взора. Этот взгляд говорил, “Я сделаю это”. “Не брошу тебя”. “Ты никогда в жизни больше не будешь одна”. Расслабившись, она ответила ему легким кивком, а он потер тыльную сторону ее ладони пальцем.

Рун ускорился, выехав на широкую мощеную дорогу, обсаженную по краям ухоженным кустарником, цветами и деревьями. Все было до дюйма выверено, укрощено и окультурено в этом личном Версале Уриена. Чувства Ниниэн покалывало ощущением близости магии земли. Трикс поняла, что поблизости точка перехода в Адриель.

“Хочу спросить, есть ли какое-нибудь продвижение в расследовании?” — спросила она Тьяго.

“Не беспокойся об этом, — ответил Тьяго. — У тебя более чем достаточно насущных проблем. Об этой мы позаботимся сами.”

Ниниэн вздохнула. Несмотря на их неслыханную близость, Тьяго никогда не выступал в качестве ее телохранителя до сегодняшнего дня и они должны были много чего узнать друг о друге.

“Просто приказав не беспокоиться, ты ничего не добьешься. Мне нужно услышать подробности.”

После некоторой паузы Тьяго все же рассказал: “Расследование продвинулось вперед на несколько шагов. Мы с Руном побывали в морге и осмотрели трупы трех Веров. Там же у нас произошла стычка с Аресузой, которая неожиданно оказалась нашим союзником, хотя в настоящее время мы держим это в секрете. Почему бы мне не рассказать тебе все позже, когда у нас будет время, чтобы расслабиться?”

Она коротко улыбнулась ему. “Это было бы отлично, спасибо.”

Внедорожник повернул и в поле зрения появился особняк в Джорджианском стиле (доминировал большую часть восемнадцатого века — прим.пер.). Это было внушительное строение, но ничего другого она и не ожидала. Особняк в три этажа высотой, с каменным фасадом, наполовину покрытым темно-зеленым плющом. Впереди была крытая галерея, где раньше останавливались экипажи, а сейчас автомобили, и люди могли входить или выходить из здания, защищенные от ненастной погоды. Ряды высоких окон во второй половине дня ярко блестели в лучах полуденного солнца. Возможно, в этих стенах случались отравления, жуткие тайны, предательства и убийства, но снаружи их не выдавала ни единая пылинка.