Чтение онлайн

Он очень медленно расслабился, не осознавая собственного негодования.

Дом казался пустым, вероятно, большую часть времени. Всё было на своих местах. Изящные стулья, блестящие и не помятые, огромный мраморный камин, заложенный дровами, но не растопленный.

У другого окна в вазе стояли цветы. Но на дворе был февраль, и они были сделаны из цветного шёлка.

Над небольшим инкрустированным столом висела картина; он удивился, как она ускользнула от его внимания, когда он вошел в комнату.

Портрет морского офицера с подзорной трубой. Молодой капитан, ещё не назначенный на службу, но Джаго всё же узнал сэра Грэма Бетьюна, вице-адмирала Синего флота, который покинул свой флагман в Портсмуте в такой спешке, словно устраивал гонку с дьяволом.

Он очень осторожно сел в одно из атласных кресел и снова попытался собраться с мыслями. У Джаго был острый ум и, как правило, неплохая память, но после битвы с работорговцами у Сан-Хосе и смертоносного обстрела их береговой артиллерии одно событие словно слилось с другим.

Возглавляя абордажную группу, чтобы отбить шхуну, он увидел женщину, стоящую на израненной палубе и глядящую мимо него на Афину, словно она не чувствовала боли, а её кровь казалась нереальной. В бою память может сыграть множество шуток. Но Джаго всё ещё слышал её крик, словно радостный, в последние секунды перед тем, как она упала замертво.

Возвращение на Антигуа, победители с добычей и полная, тревожная тишина в Английской гавани, которая их встретила. Некоторые из их людей погибли в бою и были похоронены в море; другие высадились на Антигуа и всё ещё находились там под опекой.

Яго был закалён в морских сражениях и познал их цену. Долгие годы войны с Францией и Испанией остались лишь в памяти, и теперь царил мир, хотя некоторые могли считать это иначе. Для обычного Джека любой человек был врагом, если стоял у ствола пушки или приставлял клинок к твоей шее.

Но путешествие на Антигуа все еще не давало Джаго покоя.

Спокойное море и слабый ветер, нижняя палуба очищена, все работы приостановлены на рангоуте и такелаже.

Джаго побывала во всевозможных боях и видела много знакомых лиц, хороших и плохих, переходящих через борт. Но это было другое. Её тело было зашито в парусину, утяжелено ядрами и укрыто флагом. Нашим флагом. Даже некоторые раненые были на палубе, приседали вместе с товарищами или прислонялись к сетке гамака, слушая голос капитана, произносящего знакомые слова, которые большинство из них знали наизусть.

И все же такие разные…

Даже равномерный стук насосов, не прекращавшийся с момента первого грохота канонады, стих.

А Бетюн, их вице-адмирал, стоял лицом к лицу с печально известным лордом Силлитоу. Жертва или виновник — это оставалось неясным и, как ни странно, не имело значения в то время и в том месте, которое Джаго позже увидел в журнале капитана. Дата и их положение в Карибском море, когда Кэтрин, леди Сомервелл, была похоронена в море.

Он вспомнил лицо Адама Болито, когда подняли решётку, и они услышали всплеск воды рядом. Матросы часто думали об этом, даже шутили на кают-компании.

Не в этот раз.

На Антигуа ждали новые приказы. Говорили, что Силлитоу, друг принца-регента, был передан под опеку тамошнего коммодора, который был произведён в контр-адмиралы, пока «Афина» и её спутники находились под обстрелом.

На протяжении всей оставшейся части кампании Джаго держался рядом со своим капитаном; если это можно так назвать, мрачно подумал он.

Снова собирая отряд, навещая раненых и часто ссорясь с Бетюном. Последний кричал, стучал по столу и пил сверх сил и с обычной осторожностью. Некоторые говорили, что Бетюн был влюблён в Кэтрин Сомервелл. Но Джаго знал, что она любила только одного мужчину, сэра Ричарда Болито, убитого на палубе своего флагмана после бегства Наполеона с Эльбы. Джаго видел её в старой церкви в Фалмуте, когда все флаги были приспущены, а «Непревзойдённый» дал салют. Именно имя Ричарда она выкрикивала, когда упала замертво.

Скорее похоже на приветствие, чем на прощание, или так мне показалось, оглядываясь назад...

Где-то пробили часы. Мимо дома неторопливо проскакали двое всадников. Судя по всему, драгуны.

Офицеры. Он сжал губы. Больше ничего не оставалось делать.

Было ещё кое-что, что его всё ещё озадачивало. «Афина» лишь ненадолго остановилась в Плимуте, прежде чем отправиться в Портсмут, откуда она ушла меньше года назад. Бетюн настоял на том, чтобы прервать переход, очевидно, чтобы отправить какие-то срочные депеши с курьером.

Даже тогда капитан находил время поговорить с матросами, которых списывали или спускали на берег для лечения ран.

Счастливчики…

И мальчик, теперь уже гардемарин, который каким-то образом умудрился доплыть до берега Сан-Хосе после взрыва «Одейсити». Его собственный капитан погиб, разрубленный пополам раскаленным ядром из батареи, но один из его лейтенантов счёл нужным написать краткий отчёт о мужестве и решимости Дэвида Нейпира, который помог другому гардемарину добраться до берега, где их и нашли королевские морские пехотинцы.

Выжить удалось только Нейпиру.

Сейчас Нейпир, должно быть, в Фалмуте. В доме Болито, с зелёными холмами позади и морем внизу. Что-то, что Джаго тоже поделился своим.

Капитан Адам Болито сейчас находился в Адмиралтействе, недалеко от этой комнаты. Трудно определить твоё местонахождение, подумал он, особенно здесь, в Лондоне. Должно быть, где-то за пределами этих безликих домов. Бетюн жил здесь, когда ему было удобно, и раньше неторопливо ездил верхом через парк в свой кабинет.

Афина была оплачена. Ещё одна жертва, как «Непревзойдённая» после битвы при Алжире. Он вспомнил, как молчаливые свёртки сбрасывали за борт для последнего путешествия, и сдержал гнев. Так оно и было. Море было всем, что он знал. Он встал и посмотрел на дверь. И всё, чего он хотел.

Но это был не кто-то из домашней прислуги, и даже не леди Бетьюн, да она и не соизволила бы с ним познакомиться. Это был Джордж Толан, слуга Бетьюна, хотя это слово не совсем точно его характеризовало. Всегда подтянутый и бдительный в своём отличительном синем кафтане, явно непринуждённый со своим господином и хозяином. Скорее, компаньон или телохранитель, с выправкой солдата или морского пехотинца. Джаго видел его в каюте Афины, разливающим вино или что-то более пикантное, держащим бокал или кубок, чтобы предварительно изучить напиток. Никакой суеты, не то что некоторые. А когда орудия «Афины» изрыгнули огонь из портов и откатились внутрь, он увидел другого Толана, присевшего, но не испугавшегося в ярости битвы.