Сердце героя
Шрифт:
– Когда? Мы с ним не разговаривали с тех пор, как я уехала.
– Ни разу?
– Ни разу.
Вот она и солгала. Но ей так не хотелось сейчас вспоминать о том единственном звонке Дамона. Это случилось четыре месяца назад. Он был пьян и говорил такие вещи, какие женатому мужчине не следовало бы говорить, а ей – слушать.
– Ходят слухи, что дело идет к разводу.
– Бедная Кейла.
– Ты лицемеришь, Джесс. Не ожидал от тебя. Ее щеки опять запылали.
– Что бы ты ни думал, я не пожелала бы такой участи ни одной женщине. Не могу поверить, что Дамон бросил жену.
– Возможно, он, наконец, понял, от чего отказался. – В голосе Гейба прозвучал вызов. – Что ты теперь собираешься делать?
– Почему ты спрашиваешь? – удивилась Джесс.
– Завтра мы поженимся, и всю оставшуюся жизнь я хочу прожить с тобой. Но если ты намереваешься гоняться за Дамоном, то будет лучше, если ты скажешь мне об этом сейчас.
Джесс прерывисто вздохнула.
– Как я могу принять такое решение за одну секунду?
– Так же, как ты приняла решение вступить в брак со мной и на мои деньги отправиться в Лос-Анджелес.
– Не смей бросать мне в лицо такие слова! Я должна была уехать.
– Так ты выйдешь за меня замуж или нет?
По правде, говоря, у Джесс просто не было выбора, но на всякий случай она спросила:
– Сколько стоит выкупить «Рендалл стейшн»?
Сам Гейб никогда не интересовался их фамильным ранчо. Это она попросила его вмешаться и восстановить право выкупа. Но ранчо, которое прежде принадлежало ее родителям, теперь было его собственностью. Как и сама Джесс…
– Таких денег у тебя нет. – Он фыркнул. – И у Дамона их нет. И не будет.
С этим не поспоришь. И еще она должна Гейбу круглую сумму за год, проведенный в Лос-Анджелесе – год, в котором она так отчаянно нуждалась, чтобы повзрослеть.
И она повзрослела. Она дала обещание своему умиравшему отцу и сдержит слово. Потомки рода Рендаллов всегда будут жить на фамильной земле.
– Я выйду за тебя замуж.
– И подпишешь добрачный договор.
Она поняла, что он имеет в виду.
– Я не буду требовать землю в случае развода. Ты купил ее, и мне это ясно.
А еще спас участок от застройщиков, которые разрушили бы все. И взамен потребовал от нее вступить с ним в брак. Она согласилась – тогда это не казалось жертвой. В то время она наивно полагала, будто в этом браке у нее не будет никаких эмоциональных связей, и ее душа и тело останутся в безопасности. Ей никогда не приходило в голову, что Гейб может захотеть гораздо большего.
Но он никогда прежде и не целовал ее так, как сегодня.
– Мой адвокат принесет бумаги завтра утром.
– Прекрасно.
Опустив голову, Джесс старалась не думать о предстоящем разводе Дамона. Маленькая эгоистичная часть ее, та часть, которая всегда его любила, хотела сказать Гейбу, что свадьба отменяется. Но лгать себе Джесс прекратила давным-давно. Даже если Дамон останется единственным мужчиной на земле, они смогут быть только друзьями.
– Зачем ты похудела? – неожиданно спросил Гейб.
– Как-то само собой получилось. Я думала, ты обрадуешься.
Ведь его женщины всегда были длинноногими, стройными красотками. А Джесс была невысокой и даже теперь не такой уж и стройной.
– Я женюсь на тебе не из-за твоего тела. Она закусила нижнюю губу.
– Конечно.
Несмотря на потрясший ее поцелуй, она слишком хорошо понимала, что богатый и чрезвычайно привлекательный Гейбриел Дюмон женится на ней не из-за этого. И не из-за ее ума или знания жизни на ранчо. Нет, Гейбриел женится на ней по очень простой причине – из соображений удобства. Ведь в отличие от остальных женщин, которые встречались ему на жизненном пути, у нее нет никаких романтических иллюзий. Она не ждет его любви, да и не хочет ее. И поэтому годится в жены мужчине, не способному любить.
– Я купила свадебное платье в Лос-Анджелесе, – сказала Джесс, чтобы заполнить паузу.
– У тебя точно нет сомнений?
– Нет. Ты дал мне год. Теперь я готова.
Я должна узнать, кто я, прежде чем на всю оставшуюся жизнь стану миссис Дюмон… Я никогда не умела постоять за себя. Если не выучусь этому теперь, ты всю жизнь будешь подавлять меня.
Ее отчаянная просьба в тот вечер, когда они приняли решение пожениться, навсегда врезалась ему в память. Джесс выросла под защитой родителей. Оставшись одна после их внезапной смерти, она растерялась. Все же ей хватило храбрости сказать ему в лицо то, чего многие никогда не сказали бы, – что он способен разрушить ее личность своим неумолимым прагматизмом.
И теперь рядом с ним сидит женщина, не похожая на сломленную девочку, какую он знал год назад.
И Гейб это почувствовал.
– Хорошо.
Он выбрал Джесс, потому что она ничего не будет требовать от него. Ведь все, что ей нужно, – это сохранить «Рендалл стейшн».
– А ты… – начала она, помолчала и продолжила: – Ты не нашел другую?
– Я хочу, чтобы моей женой была ты, Джесс. Я хочу, чтобы ты жила на «Энджел стейшн», носила мое имя и стала матерью моих детей. – Пусть она знает, что он сделал свой выбор и не изменит его. И то, что он не испытывает к ней никаких чувств, облегчает их задачу. Он давно решил, что в его браке любовь не будет играть никакой роли. – В отличие от Дамона, я не склонял тебя к сексу даже после того, как мы обручились.
– Ты собираешься вспоминать о нем каждый раз, когда мы с тобой будем разговаривать?
Он не ожидал упрека и с удивлением взглянул на Джесс. Она сидела, прищурив глаза и скрестив руки на груди.
– Кого бы ты хотела пригласить на свадьбу? Она прерывисто вздохнула и провела рукой по своим рыжим локонам. Они не изменились – все та же необузданная масса шелковистых, будто пылающих огнем волос.
– Я бы хотела, чтобы все прошло камерно. Что скажешь, если мы пригласим только тех, кто живет на ранчо?