Шрифт:
Глава 1
Для Ункерте это был не самый лучший год.
Беженцы, нашедшие приют в Обители Торна, пока были рады уж тем, что остались в живых, но вскоре им предстояло вспомнить и горько пожалеть о своих потерях – большая часть нечек, полегших под стенами крепости, при жизни была ункертцами. С приходом весны выжившие будут расчищать от трупов закопченные руины еще недавно преуспевающих городов и зажиточных ферм. Трудно сказать, сколько времени потребуется Гильдии, чтобы залечить нанесенные врагом раны. Если у них будет это время.
А это был тот еще вопрос!
Подчеркнуто оптимистичные на людях, среди своих маги Обители Торна не скрывали тревоги и озабоченности. Ирвин с каждым днем мрачнел все больше и грязно поносил особо ретивых Адептов Тьмы – в войске нежитей обнаружилось четыре доселе неизвестных вида тварей. "Макаки драные!" – было самым мягким его выражением.
К счастью, из Предавших Свет уцелели немногие, а главное: ни один из них не мог открыть Врата Хаоса – для этого был необходим особый талант. Впрочем, у них были и другие способы отравить нам жизнь.
Все сходились на том, что Силы Тьмы определенно стали сильнее и гильдийцы вдохновенно обсуждали причины сложившейся ситуации. Это вызывало у меня мигрень и будило нехорошие предчувствия, которым с некоторых пор я доверял больше, чем доводам рассудка. Знакомая жажда действий (предвестник больших неприятностей) охватывала меня. Едва оправившись от слабости, вызванной злоупотреблением магией Меча Лун, я начал готовиться к новому походу.
Я ожидал, что мне придется изворачиваться и лгать, как чокгарскому гадателю, но старший маг Обители, мэтр Сэмуэл, воспринял мое желание покинуть Цитадель довольно спокойно, а, узнав, что сопровождать меня взялся Жак, совсем повеселел и предложил свою помощь в снаряжении дракона для дальнего перелета. Официально считалось, что я расчищу от тварей Западный тракт и проследую в свой замок, где буду сидеть тихо и ждать, когда Гильдия сможет послать войско для выяснения отношений с Родериком, однако меня такой поворот дел не устраивал.
Во-первых: разоренный войной Ункерт не мог в раз собрать сильную армию; во-вторых: за такое время Темные Силы и сами могли что-нибудь предпринять, и в-третьих: если я хочу спасти Вильяма, мне следует поторопиться.
Предоставив многоопытному Жаку незаметно собирать все необходимое, я старательно исполнял роль торжествующего героя, это было легко, тем более, что большинство ункертцев не сомневалось в моей победе. Я, с умным видом, просиживал штаны на совещаниях магов, присутствовал на учениях гарнизона Обители, участвовал в вылазках Стражей, зачищающих окрестности от уцелевших нежитей, и, с поразительной регулярностью, натыкался на потерянного вида одиночных тварей, гибнущих под Мечом Лун без особого сопротивления.
Силы Тьмы мой способ времяпрепровождения определенно устраивал.
Оставалось надеяться, что вся эта активность не позволит никому разглядеть охватывающую меня тревогу и нетерпение. Никому, особенно – старым друзьям, знающим меня как облупленного. Я спокойно встречал внимательные взгляды Смотрителя, улыбался Изабелле, по десять раз выслушивал рассказ Натаниэля об обороне Обители, постепенно приобретающий черты эпической легенды. И чувствовал себя самым отвратительным лицемером и лжецом среди Икторнов.
Я действительно не мог раскрыть им свои планы – они бы приняли меня за умалишенного и немедленно оповестили бы об этом гильдийцев. Логически рассуждая, я вообще не имел права рисковать собой: Золотой Дракон Ин'Ктора был единственным средством, эффективным против новых тварей. Но в противоборстве с Тьмой нет места обычной логике, в моей душе росла необъяснимая уверенность, что времени не остается, и выбора нет. Магам не понять моих предчувствий, они будут сидеть на заднице и тянуть до последнего, пока Силы Тьмы не изобретут что-нибудь, с чем не сможет совладать даже дракон.
День, назначенный мною самим для отлета, стремительно приближался, а Жак выполнил самую сложную задачу – раздобыл магические ингредиенты, требуемые для активации волшебного пути, тропы в Царство Хаоса. Даже теперь, обладая знаниями Герхарда, я холодел при мысли о том, что собираюсь сделать и безумно завидовал Жаку, который, похоже, не испытывал ни малейшего сомнения в правильности выбранного мною пути. Страж поддержал мое начинание с готовностью, отдающей фанатизмом. Должно быть, мы чокнулись на пару.
Я назначил отлет на раннее утро в тщетной попытке избежать торжественных проводов, однако уже с рассвета все пространство перед воротами Цитадели было запружено народом. Стражи удерживали толпу на расстоянии, но и сами то и дело поглядывали в мою сторону. Должно быть, не желали пропустить самое интересное.
Люди терпеливо топтались на морозе, кутали во что-то детей, но уходить не собирались. К счастью, в Ункерте зима не чета сантаррской и обморожение им не грозило.
Я вдохнул холодный утренний воздух и прищурился на облака – день обещал быть ясным. Для полета – самое оно, лишь бы Жак не окочурился на высоте.
Предусмотрительный Страж появился в одежде, рассчитанной на самую суровую сантаррскую зиму: овчинные штаны и куртка, плащ на меху и огромные собачьи сапоги на шнуровке. Я одобрительно кивнул – мало ему не покажется. Кто знает, сколько времени придется провести в небе? Следом четыре Стража тащили на себе драконье седло – сложную ременную упряжь, позволяющую дракону нести поклажу и пассажира, не занимая пасти (огненное дыхание могло мне здорово пригодиться).
Описание этой диковинки Смотритель разыскал где-то в обширной библиотеке Цитадели, сохранившей не мало упоминаний о владетелях Меча.
В толпе робко шушукались. Жак принялся проверять узлы, незаметно оттесняя от них добровольных помощников, а я вышел на середину свободного от людей пространства и украдкой поглядел на балкон южной башенки дворца. Среди набившихся на балкон ункертцев я разглядел Изабеллу, махающую мне какой-то пестрой тряпкой и белобрысую голову Мастера Лезвий. На мгновение я позволил своим мыслям ускользнуть прочь, как опытный пловец, выравнивающий дыхание перед прыжком в ледяную воду.
Я вспомнил прошлый вечер, целиком посвященный прощанию с друзьями. Мы посидели у камина, выпили золотистого сантаррского вина и до поздней ночи болтали ни о чем.