Чтение онлайн

Глаза смотрели прямо в душу Иванки, а она понимала, что не может даже пошевелиться. Зато прекрасно видела, как два других чудовища рвали на части то, что когда-то было её отцом. А страшный человек с оранжевыми глазами смотрел на неё и смеялся. Смеялся беззвучно, но Иванка слышала его смех. Тихий, лающий и довольный.

*****

Вздрогнув, Фил проснулся и, неловко взмахнув рукой, уронил на пол стоящий на столе стакан с остывшим кофе и книгу, которая лежала на коленях. Он покачал головой и, подняв книгу, помассировал виски пальцами, а затем взглянул на часы. Половина второго ночи.

— Черт. Пора работать, — сказал он сам себе и, вытащив из кармана смятую пачку, закурил сигарету. Фил медленно и жадно затянулся, затем залпом выпил из другого стакана воду и, выпустив дым к тусклой желтой лампочке, задумчиво посмотрел на обложку книги, которую читал до того, как уснул. «Легенды старой Европы». С обложки на него скалилось непонятное чудовище, стоящее на опушке нарисованного черного леса.

Филипп Уорд покачал головой, смял окурок в пепельнице и, взяв со стола ключи от машины, направился к двери. Половина второго ночи. Пора работать, пока всех клиентов другие не расхватали.

Глава первая. Пассажир.

But you can't turn back the time,

It always gonna wait on the line.

…Some may wish never to be born,

Wastin'g the dawn.

the 69 Eyes — Wasting the Dawn

— Дружище, можно закурить? — хрипло спросил пассажир на заднем сиденье. Фил поморщился, когда до него дошли ароматы перегара и нечищеных зубов, а потом кивнул и, вытащив из кармана пиджака смятую пачку, тоже закурил сигарету. Глубоко затянувшись, он выпустил сизый дым в окно и рассеянно посмотрел на светофор, горевший красным, а потом перевел взгляд на зеркало заднего вида и мельком осмотрел пассажира.

Лет, наверное, сорок-сорок пять. Мятый костюм из хорошей ткани, но волосы неопрятные, давно не стриженые. Пахнет дорогим одеколоном, но изо рта воняет дешевым виски. Фил сам такой пил, поэтому безошибочно определил тяжелые ароматы «Черной кобылы». Глаза у пассажира усталые, а на губах витает улыбка. Наверняка обычный «пиджак», который едет с корпоративной вечеринки домой, где его ждет злая, как кобра, жена и заспанные дети. «Пиджаки» — главные клиенты любого ночного таксиста. Они, все, как один, веселые, пахнут сигаретами и алкоголем, редко дерзят и любят потрепаться. Этот не был исключением.

— Сделка… — пробормотал он, неловкими движениями пытаясь поджечь потухшую сигарету. — Одна сделка и сразу годовая премия, дружище.

— Угу, — хмыкнул Фил. Он не любил разговаривать с клиентами, если только ими не были красивые девушки, которые частенько оставляли сверх таксы, когда были слишком пьяны и добры ко всем живущим.

— Возьму Ирку и махну на море. Прочь от этой серости и слякоти, — рассмеялся «пиджак». — А детей пусть старая змея заберет. Две недели отдыха. Я заслужил. Заслужил. Они смеялись надо мной, когда я взялся за это дело. А теперь кусают губы, когда я получил эту сраную подпись на контракте. Ха! И кто теперь смеется, дружище?

— Бог, — коротко буркнул Фил, трогаясь с места. Старенький «Вольво» дернулся и медленно поехал по мокрым улочкам старого Берлина.

— Бог? — переспросил «пиджак».

— Угу, — снова хмыкнул Фил. — Его всегда забавляют успехи червяка, который не замечает занесенный над головой сапог.

— Ты пессимист, — рассмеялся пассажир, роняя пепел на сиденье. Фил слабо скрипнул зубами, но промолчал. — Тебе тоже надо на море. С хорошей бабой, пачкой денег и ящиком виски. Помнешь сиськи, нажрешься и сразу полегчает.

— Думаете, счастье в этом?

— А в чем же еще? — искренне удивился «пиджак». — Мы всю свою гребаную жизнь вкалываем на дядю, жрем чужое дерьмо и ради чего? Вырваться на две недели к морю, потискать упругую красотку и залить глаза, пока вся серость не превратится в яркие краски чокнутого художника. Надо ценить те короткие моменты счастья, которые вырывают нас из этой серости.

— А что если у меня нет этих моментов счастья? — голос Фила зазвенел от гнева. Пассажир на заднем сиденье удивленно икнул, заставив таксиста чертыхнуться. Слишком громко был задан вопрос. Слишком больно. Слишком откровенно.

— Прости, дружище. Кажись я… щас… — Фил поморщился и сдавил до хруста руль, оплетенный кожей, когда сзади раздался булькающий звук и в тесном воздухе запахло блевотиной.

— Каждый раз. Каждый, сука, раз одно и то же, — процедил он, поворачивая на темную улочку — конечную точку поездки. — Не мог потерпеть пять секунд.

Фил закурил новую сигарету, проводил взглядом шатающегося «пиджака», который забавно ковылял в сторону темного подъезда, а потом достал из кармана мобильный телефон и набрал по памяти нужный номер. Фил всегда предпочитал набирать номера, а не пользоваться контактами, забитыми в память телефона. «Тренировка памяти никогда не заканчивается», — говорил он сам себе, набирая очередные цифры и слушая гудки. Пьяный «пиджак» тоже осел в его памяти. Ему наверняка найдется место в новой книге. Улицы всегда давали самых колоритных героев.

— Алло, Эрни? — тихо спросил Фил, услышав веселый голос в динамике телефона.

— Филипп? Дарова, — да, это был Эрни — ночной администратор мойки. Вечно веселый студент из Англии, с одурманенными голубыми глазами и уникальной смесью двух языков — нормального английского и кокни, на котором говорят выходцы из самого черного лондонского дна. — Чё-как, братан?

— Клиент заблевал машину, — буднично ответил Фил, выпуская к черному небу тонкую струйку дыма.

— Ок-пупок. Понял, — хмыкнул Эрни. — Чистка обычная нужна или…

— Полная. С сушкой. Я только выехал и надеюсь маленько подзаработать. Найдешь для меня местечко?

— Не вопрос, бро. Дуй ко мне, как Мэри с сифаком, — рассмеялся тот и сбросил вызов. Фил слабо улыбнулся и, убрав телефон в карман, вернулся в машину, предварительно задержав дыхание. В салоне по-прежнему воняло блевотиной и дешевым виски.

Когда ребята Эрни закончили приводить старенький «Вольво» Фила в порядок, он уже обпился дешевого кофе и прочитал все анекдоты в газете, которая лежала на столике. От скуки Фил принялся было за криминальную хронику, но вошедший Эрни, ехидно усмехнувшись, бросил ему ключи от машины и вальяжно прошествовал к кассе.