Чтение онлайн

В ногах вата, желудок – под горлом. Я смотрел на мир индифферентно.

Так мне казалось. Но кому-то показалось несколько не так. Ко мне приближались трое – лбы без намека на интеллект, и за ними девица с мороженым на палочке и пустышкой в накрашенных губах.

– Курить найдется, дядя? – спросил один из них, цыкнув зубом.

– Нет, – ответил я довольно зло новоявленному племянничку.

В подземном переходе они меня нагнали…

Пять раз я всползал, ломая ногти и цепляясь за скользкий кафель стенки перехода, потом потерял сознание. Последнее, что я слышал, это чей-то, слегка запоздалый, совет: «Почки, казел, закрывай, а не рожу!»

…В больнице я пробыл недолго. Лицо – в лепешку, но всё зажило. А вот зубы…

Теперь буду ходить с железной челюстью.

Да, ещё на затылке обнаружилась небольшая ранка.

Остаток лета я провел в Староконюшенном. Почти не выползая на свет божий. Контакты с миром ограничены – разносчик из магазина самообслуживания, прачечная, куда я ходил сам. И перевязочный пункт в районной поликлинике.

Зубы вставил здесь же. На Арбате, за семьдесят пять целковых, мне пообещали:

– Дуб перегрызете!

Однажды встретив Асю на практике в клинике.

– Я замужем, – сказала она и ушла с подругами делать перевязки.

Я хотел ей вслед крикнуть что-нибудь проникновенное, вроде пожелания родить детишек чертову дюжину или купить рыжую корову, но не успел. В горле у меня забулькало, шею свело конвульсией.

Это был первый припадок.

– Вы давно страдаете эпилепсией? – это первое, что я услышал по возвращении в юдоль земную. – Ушибы черепа были?

– Нет, – зло ответил я, – И с печки на головку меня тоже не роняли.

– Вот это надо выпить сейчас. А потом будете пить три раза в день по столовой ложке после еды.

– Что это? – спросил я сердито, принимая из рук эскулапа флакон с темной жидкостью. – Если это коньяк, то лучше бы водки. Тогда я, возможно, смирился бы с вашим методом лечения.

– Это лекарство для улучшения общего самочувствия, – сказал врач спокойно, не обращая абсолютно никакого внимания на мои интеллектуальные выверты. – У вас, батенька, нарушен обмен веществ.

– И сильно? (Врач пожал плечами.) Этого ещё не хватало!

Я вконец расстроился. Подобное сообщение вряд ли кому понравится. А мне – так тем более. Как представишь себе внутри своего родного организма весь этот неуправляемый базар – только не шило меняют на мыло и наоборот, а, к примеру, печенка меняется с селезенкой местами. То есть, простите, печень и селезень обмениваются апартаментами… Или ещё хлеще – легкое обменивается на тяжелое осложнение после гриппа, или – двенадцатиперстную кишку меняют на воспаленный аппендикс, набитый всякой дрянью…

Представив себе эту отвратительную, коммерческую и, вполне возможно, криминальную возню в своем любимом организме, я понял неотвратимость внешнего воздействия на всё это неверно обменивающееся вещество, смирился и стал регулярно принимать лекарство «от глупости». Всё же это было чуть-чуть лучше, чем прямой путь в крематорий после очередного неудачного попадания «фейсом на тэйбл».

…И тут только я всё вспомнил! Ну да, ушиб – был! И не один! Возможно, в ранку попала инфекция…

– Это, похоже, эпилепсия, – продолжали бесстрастно информировать меня.

– Но у меня никогда не случалось припадков! – больше по инерции, слабо продолжал бороться я с превосходящим силы противником.

– Всё когда-нибудь случается в первый раз. Но это ещё не конец – к строевой годитесь.

Это прелестное утешение окончательно вернуло меня к реальности, с которой теперь придется мириться весь остаток дней…

Потом, после Аси, начался самый настоящий кавардак из весьма разных по качеству и габаритам женщин, перед которыми я уже не снимал шляпы. Не смущался бездонного неба над головой и даже не всегда мог вспомнить имя на следующий день.

Когда, наконец, родник моей злобы иссяк, наступило тяжелое похмелье. И началась совсем другая полоса – симпатичных и вполне дружественных мне красоток.

Похоже, они с рожденья знали, как инвестировать свою женскую привлекательность и как полнее раскрыть свой женский потенциал.

Эти милашки охотно пользовались мною, со своей стороны, ограничивая расположение лишь невинным приятельством, похоже, совсем не думая о том, что в моих жилах все же течет не чистая водица, а бурная, алая кровушка моей бабушки-цыганки, хотя и поряядком разбавленная голубой кровью моего аристократичного деда.

Тогда, падая в подземном переходе, я не сразу ощутил боль. Но уже потом, лежа в больнице после первого припадка, я вдруг всё отчетливо вспомнил.

… Я сижу в кинотеатре, потом, в середине второй серии, вдруг выхожу, иду в буфет, беру пару бутылок пива, которое вообще не пью! Потом буфетчица, с рыжей челкой до щеки, берет меня за руку и ласково улыбается…

Потом толпа повалила из зала, я прикололся к двум дебилам – покурить бы…

А! Вон тот, на скамейке, скукожился! Что? Жмешься? Я посмотрел ему в глаза – это был я.

Я, как и любой, претендующий на звание интеллигента индивид, считал своим долгом изучать историю. Хотя занятие это было весьма непростым – наши исторические трактаты скорее запутывали, нежели проясняли суть вопроса. К примеру, из них вы могли бы почерпнуть удивительные по своей глубине заблуждения типа: неандерталец зародился в Европе сто тысяч лет назад, а его первичная родина – Африка. И что его прямые предки – обезьяны, которые встали на ноги, по – тому что леса сгорели, и больше им незачем не по чему было лазать!