Сердце Малого Льва
Шрифт:
– А почему я не могу передумать, черт возьми? Анастелла прелестная девушка, но мне
совершенно не хочется жениться. Ни сейчас, ни через сто лет. Этот маразм не для меня.
– Ты что, забыл наш уговор?
– грозно взглянул на него Леций, - Директории нужны
наследники.
– Я сын Сии Нрис!
– А я брат Сии Нрис! И Конс ее брат. И что? Нам тоже не следовало иметь детей?
«Некоторых, пожалуй, и не следовало», - подумал Руэрто, глядя на Герца, но Лецию этого
не сказал, пощадил его отцовские чувства.
Почти полчаса они препирались. Кера посчитал себя задетым, а Верховный Правитель -
обманутым. Нрис с ужасом подумал, что было бы, если б Анастелла сама взялась проломить
эту стену!
– Ну, хватит!
– рявкнул он в раздражении, - насколько я знаю, вы все женились по любви.
Никто не думал о Директории!
– Да ты-то любить всё равно не способен! Какая тебе разница?!
– 136 -
– А это уже не твое дело!
Руэрто отошел. Он покинул гостиную, тупо поднялся по лестнице на второй этаж и
оказался в мастерской Анастеллы. За стеклянной стеной облетал под моросящим дождем
осенний сад. Довольно наивные и сентиментальные картины и рисунки смотрели на него со
всех сторон. На многих был Льюис. Чем-то это до тошноты напомнило фанатизм Сии, когда
вся ее половина дома была храмом одного бога - Ольгерда Оорла. Похоже, Анастелла была
совсем наивной девочкой, которая многое себе просто выдумывает.
Юная художница довольно скоро поднялась следом, подол ее длинного платья волочился
по полу, щеки горели от волнения.
– Всё. Ты свободна, - сообщил Руэрто.
– Спасибо!
– посмотрела она с благодарностью.
– Пустяки, - усмехнулся он, - можешь идти к своему Ромео. А я, если разрешишь, еще
посмотрю на твои картины.
– Наивные, правда?
– смущенно проговорила она.
– Наивность - не порок. Тебе не хватает техники. И времени. Вот тут, я вижу, ты очень
торопилась.
– Но это мост. И отражение в воде. Я хотела, чтобы всё выглядело размыто.
– А получилось небрежно.
– Ты прав. Я переделаю.
– А цветы у тебя неплохо получаются.
– Цветы - это самое простое.
– А это что за пейзаж?
– Это пятая планета Канопуса. Папа как-то взял меня, потому что там красота
необыкновенная. Правда, тяжело рисовать в скафандре, но мне ужасно понравилось.
– Так рисуй еще. Что-то в этом есть.
– Я бы рада, но он не любит меня брать. И вообще редко прыгает.
– В чем же дело? Попроси меня. Я видел столько планет, что тебе и не снилось.
Анастелла восхищенно округлила глаза.
– А можно?!
– Меня можно, - усмехнулся он, - я добрый.
– Да, я знаю! Спасибо, дядя Руэрто!
Ее каблучки звонко застучали по лестнице. Он закурил и раскрыл окно, чтобы не дымить
в мастерской. Всё вроде складывалось нормально, он и сам не собирался на ней жениться, и
неприятный разговор был уже позади, но чего-то не хватало. Не хватало самой малости.
Чтоб эта глупая девчонка поняла, от чего отказалась.
**************************************************************
Внизу было весело. Все уже напились и наелись, перебрались из-за стола на диван и
собирались играть в фанты. Анастелла ходила со шляпой и складывала в нее трофеи. Льюис
ей помогал. Герц тасовал карточки с заданиями. Нрис подумал, что за свое примерное
поведение заслужил все-таки небольшой компенсации, положил в шляпу зажигалку и
подошел к нему.
– Послушай, ты у нас известный шулер.
– Ну, да, разумеется, - кивнул наследник.
– Можешь мне вытащить девятый номер?
– Элементарно. А что там?
– Поцеловать соседку слева.
– Понял. Отличная идея. Только смотри, если ты сядешь рядом с Зелой, я тебе такое
вытащу. .
– Зелу можешь оставить себе, - усмехнулся Руэрто.
Сел он как надо. Анастелла оказалась слева, глаза ее блестели, щеки пылали, вся она
была возбуждена и счастлива. Поцеловать ее хотелось страшно. Один раз, но так чтобы на
всю жизнь хватило.
– 137 -
– Итак! Кто у нас изобразит восьмилапого тави-тави с планеты Сакун в брачный период?
– хитро прищурился Аггерцед, - Лью, тяни!
Льюис уже вытянул из шляпы значок Ольгерда, и этот негодяй-ведущий всё прекрасно
видел.
– Тебе, дядя Ол!
– злорадно рассмеялся он, - выходи на арену!
Все его дружно поддержали.
– Там нет чего-нибудь более сексуального?
– проворчал Ольгерд.
– Чем тави-тави? В брачный период? Да ты что? Куда уж сексуальнее?
– Я возражаю! У меня только четыре лапы.
– Возьми кого-нибудь еще. Будет восемь! Лью, тяни!
Льюис вытянул свой носовой платок и жутко смутился. И правильно сделал. Ольгерда
ему следовало обходить за три версты. Бедняга стал оправдываться под общий хохот.
– Я никогда не видел этого тави-тави!
– Пойдем, - Оорл встал, к счастью он был пьян и вполне добродушен, - сообразим что-
нибудь.
Герц схватил и шляпу с фантами, когда они вышли.
– Та-ак! Чья это прелестная цепочка? На чьей божественной шейке она висела? Твоя,
Зелочка! Твоя, моя радость! И чем же ты нас будешь развлекать? Ага!