Чтение онлайн

Поэтому этот приступ страха меня не удивил. Под давлением ситуации она просто не выдерживает. Но я знала, что моя дочь в хороших руках: Сесилия — это почти что семья. Я надеялась, что им удастся поговорить. Жюли пошло бы на пользу выговориться перед кем-то, кроме меня.

После обеда я позвонила Валери, чтобы справиться о мальчишках.

— Ну, как дела?

— Все хорошо. Тибольт с аппетитом поел вчера вечером и даже попросил добавки.

— Ничего себе! Дома его очень трудно заставить что-либо проглотить!

— Нет, все в порядке. Кстати, мы приготовили цыпленка и зеленую фасоль — то, что он любит. А вот Матье требовал тебя, когда ложился спать.

— И что ты ему сказала?

— Я объяснила ему, что он будет «баиньки» у нас. А в среду вернется домой. Он успокоился. Как ты?

— В порядке.

Повесив трубку, я поняла, что мне не хватает детей. Мне так хотелось немедленно отправиться к Валери и Жану-Марку и навестить их! Но я дала себе слово никогда этого не делать, чтобы не волновать их, а с этого момента решила еще и ограничить количество звонков Валери, когда дети будут у нее. Когда меня не станет, я не смогу проведывать их, поэтому пусть они привыкают к этому уже сейчас. Вечером мне позвонила Сесилия: с Жюли все было хорошо. Она сказала:

— Все, что ей необходимо, — это внимание. Когда ею занимаются, она прекрасно себя чувствует!

В среду утром я была просто счастлива забрать свое племя. Тибольт радовался, поскольку накануне Валери разрешила ему смотреть футбол по телевизору до половины одиннадцатого при условии, что он будет хорошо себя вести, а еще потому, что на следующий день не надо было идти в школу.

Похоже, правила семьи Пинье не особенно напрягали моих детей, они достаточно быстро к ним приспособились. С самого начала Валери все четко пояснила:

— В этом доме все просто: вы себя хорошо ведете — к вам хорошо относятся, вы себя плохо ведете — вас будут ругать. Если вы создаете беспорядок, то должны будете все убрать. Когда я говорю: «Мы садимся за стол», значит, мы садимся за стол, и никто не встает, пока мы не поедим.

В воскресенье вечером Матье, как обычно, поел быстрее других и молча встал из-за стола. Валери его остановила:

— Ты куда?

— Играть.

— Ты не доел картофель. Ты больше не хочешь есть?

— Да, но… э-э-э… нет.

— Если ты встал из-за стола, то больше ничего не получишь.

Матье посмотрел на Валери и отправился играть. Он вернулся, когда Тибольт заканчивал есть.

— Я хочу йогурт.

— Нет, я предупреждала: если ты встанешь из-за стола, то не получишь десерт. Раз ты не хочешь есть картофель, значит, не хочешь и все остальное.

Матье ничего не ответил и ушел. Тибольт, уплетая йогурт, сказал ему вслед:

— А он вкусный.

Думаю, такая размеренная жизнь успокаивала Тибольта и придавала ему уверенности: с Пинье он знал, чего ожидать. Он по-своему пытался создать свое второе гнездышко. Несколько дней спустя Валери рассказала мне другую историю:

— Вчера я хотела сесть рядом с Жаном-Марком, когда Тибольт сказал: «Нет, пожалуйста, можно я сяду между вами? Мне нравится место посредине, это мое любимое». И тут же с довольным видом уселся между нами.

Каждый из моих детей пытался найти свое место в новой семье. Марго захватила свою территорию самым естественным образом, протягивая ручки и топая ножками, настаивая, чтобы рядом был кто-то, кто позаботится о ней. Матье проверял, как далеко он может зайти, прежде чем кто-то отреагирует на происходящее. Что касается Жюли, то она еще держала многое в себе, но постепенно взрослела и начинала понемногу раскрываться. Пока что адаптация проходила спокойно, но я знала, что рано или поздно возникнут проблемы.

Уже три недели дети регулярно отправлялись к Пинье, когда мне позвонили из школы по поводу Тибольта: он, как и прежде, получал хорошие оценки, но постоянно ссорился и даже дрался на переменах. Это длилось уже неделю, но Тибольт, очевидно, не передал мне предупреждение учителя. В прошлом году мы обращались к психологу, и мне сказали, что мальчик страдает из-за отсутствия отца и выражается это в агрессии. Но сейчас Жиль был не при чем. Тибольта направили к школьному психологу, который посоветовал отвести его к специалисту. Карим дал мне координаты подходящего врача, и я договорилась о консультации на среду. Тибольт пошел очень неохотно.

— Я не хочу туда идти.

— Почему?

— Потому что психологи — это для дебилов.

— Вовсе нет, Тибольт. Психологи помогают людям, которые не в состоянии справиться со своими проблемами самостоятельно.

— Я не хочу туда идти, я лучше поиграю.

В конце приема я тоже зашла в кабинет. Психолог отметила, что Тибольт с трудом понимает, что произойдет после моей смерти, а также предостерегла меня, что СМИ сильно повлияли на него, в результате чего он потерял свои жизненные ориентиры. На следующей неделе я решила отвести к психологу и Жюли. Она снова жаловалась на боль в животе и тяжесть в груди. Я попыталась поговорить с ней, но она ничего не хотела слушать.

— Знаешь, почему у тебя иногда болит живот и в груди?

— Почему?

— Так твой организм реагирует на страх.

— Чепуха! Что еще за страх?

— Страх из-за того, что я умираю. Тебя это пугает.

— Я не боюсь. Я прекрасно поняла, что произойдет.

— Ты боишься, хоть и поняла это. Это вполне нормальная реакция.

— Никакой это не страх, а твои выдумки.

Мысль о том, чтобы пойти к психологу, показалась Жюли нелепой, но все же она, пожав плечами, подчинилась моему решению. После первого сеанса психолог сказала мне:

— Она считает себя взрослой, а это не так. Жюли берет на себя слишком много, учитывая ее возраст. У нее есть склонность путать роль старшей сестры с ролью матери.

Детям нужно было время, чтобы усвоить некоторые вещи. По средам я продолжала водить Жюли и Тибольта к психологу. Каждый раз мне стоило огромных усилий уговорить их пойти туда, но я не сдавалась. Все, что я могла сделать, — это выслушать их и выказать им свою любовь. Каждый раз, когда дети ночевали у Валери, они требовали меня, задавая одни и те же вопросы, особенно Матье: