Чтение онлайн

— А ты хотел бы, чтоб тебе отваливали по тысяче?

— Чего я хотел бы? — Славик долил Тарасу, налил себе, отрезал кусочек отбивной. — Выпью за тебя. Ты счастливый человек. У тебя много желаний. Вся беда в том, что я ничего не хочу. Разве что в космос куда-нибудь полететь.

— Туда дураков не пускают.

— Спасибо за справку. Мне даже в институт расхотелось. Какой у меня талант! А ремесленников хватает без меня. Из людей, считающихся талантливыми, я уважаю только двоих — твоего приемного и нашего столяра, дядьку Атроха. Ярош может выпотрошить человека, и тот остается жив. Это кое-что значит. А что касается моего папочки… Стал я читать его последнюю повесть и уснул на семнадцатой странице. Колхоз. Доярки.

— О доярках тебе не нравится? А молоко нравится?

— Молоко — да. Но я предпочитаю коньяк.

— Не зубоскаль.

— Хочешь серьезно? Ну так вот… По-моему, если уж ты берешься писать, то пиши, как… ну, Ремарк, например.

— Что же тебя у Ремарка увлекло?

— Что? — Славик на миг задумался. — Герои живут интересной жизнью.

— Чем же она интересна? Герои, как правило, глубоко несчастны. Трагические. Ты хотел бы такой жизни?

Славик ушел от прямого вопроса.

— Они свободны…

— В чем? Ты видишь только внешнюю сторону. Кальвадос…

— Что-о? — не понял Славик.

— В «Триумфальной арке» герои пьют такую водку.

— А-а. — Славик почувствовал, что своей начитанностью ему здесь не блеснуть — Тарас читал не меньше. И, припертый к стенке, рассерженный, со свойственной ему изворотливостью, сделал заход с другой стороны — сказал зло: — Вот оно, ваше ханжество, умники! Сами читаете под одеялом… Смакуете… А потом делаете постные физиономии. «Ремаркизм заражает молодежь». Ты серьезно думаешь, что я могу чем-нибудь заразиться? А ты будешь меня лечить?..

Это было похоже на вызов. Тарас понимал, что, продолжая разговор, они могут поссориться, и не стал отвечать. Подозвал официантку, чтобы рассчитаться.

— Закажи нашего кальвадоса, — примирительно сказал Славик.

— Нет. Мне надо ехать.

— Ну черт с тобой.

Тараса рассмешила такая благодарность за угощение. Занятный он все-таки парень, этот Славик. Но в голове у него мусор.

Наташка радостно закричала:

— Мама! Тарас приехал. — Бросилась навстречу брату, повисла на шее. И отскочила удивленная. Нахмурилась. И тут же выложила: — Мама! Тарас пьяный.

— Что ты выдумываешь?

— Но ты пил.

— Пил, — признался Тарас, здороваясь с женщинами.

Галина Адамовна покачала головой.

— Тарас!

Валентина Андреевна, любуясь юношей, сказала:

— Что вы опекаете его, как маленького? Ах, какой ужас, чарку выпил рабочий человек!

— Я Славика встретил. И он затащил меня в ресторан.

— Славик затащил? — В голосе Валентины Андреевны прозвучало сомнение: «Как это могло случиться, что мой сын затащил тебя, ведь ты старше на пять лет!»

— Сказал, что голоден, с утра ничего не ел. А по-моему, соврал. В ресторане он частый гость. Всех официанток знает.

— Официанток? — Улыбка сбежала с лица матери. Ни о чем не стала расспрашивать. Сказала: — Отбивается мальчик от рук. Надо им заняться.

Она была хорошим педагогом. Но когда дело касалось ее детей, забывала обо всем. Она всегда любовалась приемным сыном Яроша, ставила его в пример своим детям. А сейчас помала: «Хорош товарищ! Если уж вместе пили, промолчи».

Валентина Андреевна под каким-то предлогом ушла в дом.

Галина Адамовна, почувствовав эту перемену в настроении приятельницы, с укором сказала Тарасу:

— Нехорошо так… Надо понимать, что матери больно это слышать.

— Что же делать, Галина Адамовна? — возразил Тарас. — Видели бы вы, как он себя вел и какую нес околесицу. Нет. Я нарочно. Еще Кириллу Васильевичу скажу. Пускай он поинтересуется, чем там занят комсомол на студии.

— А сам пил с ним, — упрекнула Наташа.

— Не суй нос в мужские дела! — обрезал ее Витя.

— Мужчины! — презрительно фыркнула девочка и поскакала на одной ноге к ручью.

Выпив добрых двести граммов коньяка, Славик ходил и искал, за чей бы счет еще поживиться. В парке он встретил знакомого. Этот графоман жаждал напечатать в газете свои стихи. Зная, что судьба его зависит от Шико-вича, он настойчиво искал путей к его сердцу. Подвернулся сын Шиковича. Что ж, можно действовать и через сына. После щедрого угощения у Славика начало двоиться в глазах. Он решил на студию не идти. Работу свою молодой Шикович любил. Но после того, как высмеял ее перед Тарасом, должность помощника ассистента и в самом деле прказалась ему ничтожной и смешной. Состоится передача и без него.

Мимо открытой площадки летнего ресторана ходили то парами, то целым отрядом дружинники. Славик боялся дружинников больше, чем милиции.

Пришло в голову, что они подстерегают именно его. И в минуту просветления он удрал от поэта, который весь вечер читал ему свои стихи. Нырнул в кусты, вышел через дальние ворота из парка и с наилучшими намерениями — стеречь квартиру, чтоб не забрались воры, — направился домой. Но, на беду, дом его находился рядом с гостиницей.

В их город не так часто заглядывали иностранные туристы. Но в тот летний вечер проездом с юга в Ленинград остановились английские студенты. Приехали на двух больших старомодных машинах. Машины собрали целую толпу зевак. Славик немедленно присоединился к ним. Когда узнал, кто здесь, захотел обсудить с англичанами некоторые международные проблемы. Пошел разыскивать гостей. Они ужинали в ресторане. Славика туда не пустили. Это еще больше разожгло его, придало решимости добраться до туристов любым способом. Он пробрался в ресторан через кухню — знал все ходы и выходы, ведь жил рядом, иной раз по поручению матери брал здесь обеды.

Он шумно приветствовал англичан. Те обрадовались случаю познакомиться с советским юношей и пригласили его к столу. Но английский язык Славик учил — только бы вытянуть на тройку. Да и то, что знал, забыл за год. Произношение у него было чудовищное. Запас слов ничтожный. К тому же еще он был пьян. Хотел сказать одно, а выходило совершенно другое. При /всей своей сдержанности и чинности, англичане не выдержали. Сперва — вежливые улыбки, потом — взрывы хохота. Этот смех оскорбил Славика. Он хочет поговорить серьезно, узнать, например, что они думают о войне и мире, а они хохочут… Погодите же! И Славик перешел на родной язык…