Шрифт:
Пролог
Мне хочется слезть с продавленной старой кровати и валяться по полу, желая утолить хоть на толику это тянущее ощущение. В палате шумно, девчонки решили устроить себе праздничный обед и заказывают роллы. Прямо в больницу. У всех хорошее настроение, Катя с соседней койки все утро не умолкает. Сегодняшнее УЗИ показало, что угроза миновала и в понедельник ее выпишут. Уже и мужу позвонила, протрещала ему все уши.
Завидую ей. Всем им завидую по-хорошему. Для них беременность желанная, они так борются за жизни своих деток, вместе с любимыми разделяют это волнение.
Девчонки смотрят на меня с такой жалостью. У меня не останавливается кровь. На сегодняшнем осмотре врач сказала, что если за пару дней они не смогут исправить ситуацию, то плод может погибнуть. Придется чиститься.
Каждая из них посчитала своим долгом подойти и успокоить. Вот только знали бы они, каких усилий мне стоит корчить из себя переживание. Мне плевать. Будь что будет, только бы не грызло изнутри это душераздирающее чувство. Я все потеряла.
– Осадчая! – в дверях появляется дежурная медсестра. Женщина обводит помещение палаты недовольным взглядом. А когда ее глаза находят меня, она хмурится.
– К тебе муж пришел.
В груди нарастает волнение.
– У меня нет мужа.
– Ну, парень. Не знаю, какие у вас отношения. Он тебя ждет внизу, спускайся…
Не желая дальше продолжать разговор, она уходит. Слышу раздающийся со стороны коридора недовольный бубнеж женщины по поводу того, что ее, бедную, гоняют весь день с этажа на этаж.
– Вик, ты чего сидишь? Пришел таки твой, – слегка подталкивает меня в плечо улыбающаяся Катя.
Девушка все донимала расспросами, и мне пришлось ей соврать. Будто я с парнем поссорилась.
– Вот видишь, а я говорила тебе, что помиритесь, и все у вас хорошо будет.
– Ага, – киваю машинально и спускаю ноги с кровати. Надеваю тапочки и поднимаюсь. Боль разливается по все пояснице, отдавая в ноги.
Спускаюсь по лестнице, и с каждой ступенькой нарастает волнение. Я знаю, этого просто не может быть. Илья в РАУ*, и после моего письма он даже посмотреть на меня не захочет. Он не может придти сюда, да и не надо этого! Вот только кто там?
Стоит мне выйти в вестибюль, я упираюсь в крепкую грудь. Делаю вдох, голова идет кругом. Ни слова не говоря, он жадно привлекает меня к себе, заставляя мое сердце стонать от боли.
– Зачем пришел? – пытаюсь вырваться.
Делаю шаг назад, осматриваясь. В вестибюле кроме нас никого, только медсестра за стойкой с интересом наблюдает за нами.
Как? Как он нашел меня? Как узнал, что я в больнице? Неужели Настя рассказала?
Я не поднимаю на него глаз. Боюсь. Потому что даже так чувствую исходящую от него злость. Его трясет. Илья в бешенстве, и мне страшно даже представить, что сейчас будет.
– Что это за херня была? Скажи мне… – раздается над головой его голос. Он вибрирует от напряжения, и я понимаю, что он на грани. В такие моменты Илья просто не отвечает за себя.
Молчу. Отхожу в сторону, за колонну. Не хочу, чтобы медсестра слышала наш разговор. Боже, да я и не знаю, что сказать ему?! Разве есть хоть одно объяснение моему поступку? Да и врать я никогда не умела… Тем более Илье.
– Малая, какого черта ты творишь?
Сглатываю ком, игнорируя дрожь во всем теле. Его «малая» ножом под ребра. Знаю ведь, что больше не назовет так. Что не вернуть уже ничего.
Запрещаю себе давать слабину. Там, в палате, буду подыхать от боли и слезы молча в подушку ронять. А здесь…
– Я все написала тебе в письме. Я выхожу замуж, – чеканю заученные слова.
Он напрягается. Каждый мускул выпирает, руки в кулаки сжаты.
– Замуж? – с усмешкой, зло. Все еще не верит в сказанное. Илья хватает меня за подбородок, заставляя в глаза ему посмотреть. В дикие его злые глаза.
– За этого п*дора? – цедит с презрением, ненавидя меня в этот момент. – Я ему еб*льник разорву, если хоть пальцем тебя…
– Хватит, – отталкиваю его руку, отхожу. Задыхаюсь от подкативших к горлу слез. Я больше не могу это слышать. Боль становится сильнее, я хочу лечь. Я хочу исчезнуть, только бы не видеть разочарования и презрения в его глазах. Только бы не слышать больше этих слов. И не разбивать ему сердце.
– Ничего не хватит. Ты – моя, – он догоняет меня. Его пальцы сжимают мои плечи, Илья прижимает меня к себе.
Господи, дай мне сил! Так ведь невозможно! Чувствовать его так близко и понимать, что это конец. Что больше не притронусь к любимому телу, что больше запаха его не почувствую. Больше не имею никакого права на него! Не верит все еще… Цепляется за нас, все еще надеясь на что-то…
– Илья, – поднимаю на него глаза, стараясь не утонуть в любимых серых омутах. – Возвращайся в институт. Не нужно тебе этих проблем.
– На х*й институт! – его крик резонирует от стен. – Нах*й все, пока мы не решим нашу проблему! – он так громко кричит, что медсестра подскакивает с кресла. Она грозится вызвать охрану.
Я понимаю, что пора заканчивать. Все выходит из-под контроля. Его не должно было быть здесь.
– Мы не решим ничего. Я беременна от него. Срок четыре недели.
Его руки слабнут. Он отпускает меня, отходит на пару шагов. Илья вдруг становится таким потерянным. Плечи опущены, а в глазах шок.
– Беременна?
Он побледнел. Я видела, какими каменными стали черты его лица.
– Да, беременна. И больше не приходи сюда.
Срываюсь в сторону лестницы, поднимаясь наверх. А спустя несколько секунд мои уши разрывает от дикого крика. Звуки глухих ударов, а потом звук бьющегося стекла. Мне страшно. Прижимаюсь к перилам лестницы, едва не сгибаясь пополам. Я плачу, мое сердце сгорает в этой агонии.
– Сука-а-а! Убью! – кричит он, слышу звуки борьбы. Его пытаются схватить охранники. Я знаю, что даже дюжина бойцов не сможет побороть его в таком состоянии.