Чтение онлайн

По какой-то непонятной причине, мне он начинал нравиться. Я видела, что он не злой, и даже как будто чуточку сочувствует мне. В его присутствии я даже перестала бояться Эктора. Мариус не стал бы приказывать сечь меня просто так. За те два дня, что мы шагали в караване, я многое слышала о нем от унчитос и сделала свои выводы о его характере. Мариус обладал одновременно двумя взаимоисключающими качествами. Он был чрезвычайно скуп, но в тоже время неправдоподобно добр. Поэтому он к каждому своему домашнему рабу относился чуть ли не как к собственному ребенку и плакал, когда ему приходилось продавать кого-то, рыдал, пересчитывая вырученные золотые монеты. Вот и сейчас он не со злобой, а с надеждой в голосе спросил меня:

–  Скажи, ты ведь будешь умницей и не сбежишь от своего хозяина, кто бы он ни был?

Я едва сдержала улыбку. Какая наивность!

–  Я обещаю вам, что приложу все свои усилия и способности, чтоб снова обрести свободу,-ответила я. Теперь мне необходимо было соблюдать обычаи того племени, в которое меня по ошибке записали. И, черт возьми, я уже начинала гордиться тем, что я - бигару.

–  Ну, и что мне с ней делать?-снова вздохнув, спросил Мариус.

–  Оставьте ее пока у себя,-посоветовал вредный Эктор.-Может быть мне удастся выбить из нее ее бунтарские наклонности.

–  Ладно, иди покамест. Потом разберемся с тобой,-махнул рукой работорговец и сменил тему:- Вон ту девчонку подведите-ка, может быть, ее удастся продать подороже, если причесать и накрасить…

Рынок открылся к полудню, когда закончился утренний дождь. Нас всех вывели на обширное пространство с множеством деревянных помостов, на которых то и дело стали выставляться рабы по одиночке и группами. Покупателей было немало. В розницу продавали крепких молодых мужчин и красивых женщин. По двое и трое шли девушки, используемые в качестве домашней прислуги, и мальчишки - подростки годившиеся в подмастерья. Целыми десятками продавались рабы для полевых и строительных работ. Маленьких детей обычно реализовали вместе с их матерями в качестве бесплатного довеска, из которого со временем получались дэш или дэшу, имеющие свою стоимость. Но иногда все же случались трагедии, когда ребенка разлучали с матерью, мужа с женой, брата с сестрой.

Мы сидели позади нашего помоста и наблюдали, как одного за одним распродавали жителей Сате-эр вместе с другими унчитос, пойманными раньядорами. Мариус лично назначал цену, торговался и беседовал по-дружески со своими постоянными клиентами, среди которых даже были двое граждан Рима, узнаваемых по золотой каемке на их плащах. С ними Плавий разговаривал особенно почтительно, ведь сам-то он был всего лишь гражданином Маркузы.

Бабушка Рипша, я и Пея сидели в стороне от всех. Мы были нежелательным товаром.

Рипша была уже стара и не годилась даже в прислуги, Пея не отличалась выразительной внешностью и Мариус собирался продавать ее вместе с группой домашних дэшу из другой деревни. Ну, а я по предложению Эктора вообще не продавалась и едва ли могла радоваться этому.

К вечеру унчитос осталось не много. Покупателей тоже стало меньше, и нас решили, наконец-то, покормить. Мы сидели со своими глиняными плошками, в которых лежало несколько кусочков вареного овоща, напоминающего земную спаржу, и быстро поедали их. К помосту подошел странный старик и спросил хозяина. Один из охранников, потешаясь над этим чудаковатого вида покупателем, окликнул Мариуса:

–  К вам этот достопочтенный господин.

Видимо в "постоянных и уважаемых клиентах" человек этот у Мариуса не числился, потому что он оглянулся устало и, с удивлением посмотрев на старика, не очень дружелюбно спросил:

–  Хотите купить себе кого-нибудь?

Старичок был и в самом деле странным, сгорбленным, с сухим остроносым лицом и жидкой бороденкой. На маленькой голове его горшком торчала толстая шерстяная шапка с множеством шнурков, на концах которых висели металлические украшения в форме звезд. Звезды же были рассыпаны и по его шелковому темно-синему одеянию. В руке он держал посох с набалдашником в форме лунного серпа.

–  Мне нужны две служанки и мальчишка подешевле и посообразительней, -скрипучим голосом заявил старичок.

Такой запрос вызвал дружный смех не только наших охранников, но и самих унчитос.

–  А старик-то не промах! Ишь, чего захотел! А бесплатно не надо тебе никого?-послышалось отовсюду сквозь смех.

–  Я астролог. Меня зовут Квинтус. Звезды предсказали мне, что через два года я умру, поэтому мне необходимо кому-то передать свои знания. Для этого мне нужен толковый мальчишка,-продолжал объяснение старик, не обращая внимания на насмешки.

–  Мы тебе и без звезд скажем, что тебе скоро в могилу!-снова захохотали охранники.-В чем у тебя еще душа держится?!

–  И в доме надо кому-то убираться. Жена моя скончалась месяц назад.

Эти слова снова вызвали смех. Ну, что за идиоты! Мне стало жаль несчастного старика, и я шикнула на унчитос:

–  Тише, вы! Что тут смешного?!

Один из охранников недобро взглянул на меня и тут же просветлел лицом. Ему в голову пришла забавная идея. Схватив за шиворот, он подтолкнул меня вперед и, стараясь не смеяться, произнес:

–  Вот смышленый мальчишка, в самый раз для тебя!

–  А не маловат ли?-спросил Квинтус, с сомнением посмотрев на меня.

–  Тебе же подешевле надо, так чего же ты привередничаешь?

–  Берите его,-сказал Мариус, обрадовавшись, что ему, может быть, удастся избавиться от меня.-Из уважения к вам уступлю его совсем не дорого.

Работорговец наш был несказанно доволен, что ему удалось облапошить старика и заключить удачную сделку. Продавец всегда радуется, когда ему удается сплавить плохой товар по хорошей цене. Мало того, что Квинтусу подсунули вместо сообразительного мальчишки девчонку бигару, так вместе с ними еще ушли немощная старуха в качестве опытной домашней прислуги и невзрачная девушка, за которую бы никто не дал такую цену.

Сбежать от этого божьего одуванчика будет делом плевым,-решила я, когда сделка была завершена, и мы отправились с ним в его дом. Но вот прошло уже десять дней, а я все еще оставалась у него. Я совершенно раздумала куда-либо бежать. Дело в том, что за это время я успела позабыть о том, что была куплена в качестве мальчишки-раба. Как только мы пришли в его скромный дом, он сказал нам, что вообще-то ему не нужны ни ученик, ни прислуга, и купил он нас единственно для компании.