Чтение онлайн

— Я часто желаю лишнего — имбирные пирожные, эль, книги, которые не могу себе позволить… Это не значит, что я поддаюсь желанию.

Рюрик шагнул к ней.

Фрейя отступила.

Рюрик застыл.

— Может, мне и понравился поцелуй, но врать тебе я не буду. — Судя по выражению лица, Рюрик ничего не понимал. Но ведь это не он рисковал остаться с незаконнорожденным ребенком на руках и разрушенной репутацией, пусть даже от последней и так немного осталось. — Ты настойчив, надо отдать тебе должное, но все мужчины хотят одного.

— Твое сердце? — с вызовом спросил он.

— Перепихнуться на сеновале.

— Я не «все мужчины», — возразил Рюрик. Тени вокруг него, казалось, удлинились. — И ты понятия не имеешь, чего я хочу, Фрейя. Увидев тебя, я в ту же секунду возжелал обладать тобой — и душой, и телом.

— Это уже смешно. Все твои слова…

— Каждое сказанное мной слово налагает на меня обязательства, — ответил он, ступая вперед, и на этот раз она позволила ему приблизиться.

Предательское сердце билось в груди. Неверное тело увлажнилось от предвкушения и задрожало от желания. Фрейя тяжело сглотнула и закрыла глаза. Все, что у нее было, это хрупкая воля. И стойкая натура.

— Разве я хоть раз солгал тебе? — прошептал Рюрик, словно услышав ее сомнения. Кончики пальцев снова погладили щеки Фрейи.

И на этот раз она ему позволила.

На этот раз ее плечи опустились, и она наконец подняла ресницы, чтобы взглянуть Рюрику в лицо. Какая-то часть ее хотела поверить, поймать его рот своим и отдаться ласкам. Но более осторожная часть, та, что помнила коварную порочность Бенедикта, сдерживала Фрейю.

— Почему я?

— О, прекрасная Фрейя. — Его дыхание пробежало по коже. Рюрик нежно взял ее лицо в ладони, мозолистые пальцы поглаживали щеки. — Ты вся — очаровательное противоречие. Почти не опасаешься, когда следовало бы, но трепещешь, когда я наименее опасен. Всякий раз вспышка огня в твоих глазах зажигает во мне что-то, забытое очень, очень давно. Твое самообладание восхищает меня, твой разум, твоя ярость… и нежная природа, скрытая внутри. Мне продолжать?

— Для тебя это вызов. — Фрейя отлично знала, что мужчины борются за победу. — Всего-то.

— О да, твое сопротивление лишь увеличивает привлекательность, — выдохнул Рюрик. — Здесь я не стану спорить. Какую женщину или мужчину не волнует упорство? Если ты все время соглашаешься и целуешь мои сапоги, это скучно.

— Сроду не поцелую твой сапог. — Ее возмутила подобная идея.

Рюрик медленно расплылся в улыбке.

— Я знаю.

— Я почти никогда не буду соглашаться с тобой.

— Еще лучше.

— Я упрямая и злая, а еще плохая собеседница, — твердила Фрейя, раздражаясь все сильнее. — И я некрасивая…

— А вот тут ты ошибаешься. — Он нежно обхватил ее лицо обеими руками и притянул к себе. — Я прихожу в восторг от каждого дюйма твоей кожи. Всякий раз, когда наши глаза встречаются, так бы тебя и съел. В твоих венах текут жидкие молнии, прекрасная Фрейя. И когда ты целуешь меня, я словно пью их свет, их энергию. Между нами происходит нечто, что невозможно отрицать.

— Судьба, — прошептала Фрейя. Она все еще не верила в это слово, но… что-то за ним стояло. Рюрик говорил правду.

Ее предательское сердце забилось чуть быстрее. Фрейя знала, что он снова поцелует, и на этот раз она его не оттолкнет. Даже простое прикосновение большого пальца к щеке было столь прекрасным и приносило такое удовольствие, которое Фрейя едва смела признать.

Кому она вообще лгала? Ему? Или себе?

— Я не знаю, можно ли тебе верить, — призналась Фрейя.

— Так испытай меня. Как мне доказать искренность моих намерений? Как завоевать сердце прекрасной девы?

Да он издевается.

— Исполни мое самое заветное желание, — огрызнулась Фрейя, отбрасывая его руки прочь и направляясь к двери, — и я отдам тебе свое сердце.

Рюрик застыл. За ним словно взметнулся гигантский хвост, как у готовой к атаке кошки, но внезапно он улыбнулся.

— Да будет так.

Глава 8

Угадать ее самое заветное желание оказалось куда сложнее, чем полагал Рюрик.

Следующие два дня они почти не встречались. Фрейя умела бесшумно передвигаться. Бесчисленные часы она проводила, хозяйничая по дому и ухаживая за скотом. Всякий раз, когда Рюрику удавалось ее перехватить, Фрейя тут же вручала ему метлу или лопату и давала задание. Порой несколько дюжин блеющих овец истерично сбивались в кучу, и он сбегал, чтобы Фрейя не задалась вопросом, что же так напугало животных. А еще приходилось все время следить за небом. Пока признаков других дреки не наблюдалось, но Рюрик знал, они где-то рядом. Он усилил защиту логова, с любопытством понаблюдал, как Хокон бессмысленно рыскает вокруг вулкана, а затем осел у Фрейи, дожидаясь, пока те дреки объявятся.

В эту игру могли играть двое.

Рюрик был очень терпелив, как для дреки.

Или, по крайней мере, думал, что терпелив, пока неожиданно не столкнулся с силой воли Фрейи.

Ну и, само собой, решение отца Фрейи, Эйнара, проводить с ним долгие часы эдакой непреднамеренной дуэньей отнюдь не было на руку.

— Ты рассеян, — как-то заметил Эйнар, когда они пополудни сидели за маленькой шахматной доской. Отец вытащил безделицу из дальнего закутка и вытер от пыли. Маленький лис сидел на подлокотнике его кресла, следя за Рюриком немигающими темно-янтарными глазами. Локи знал, кто он такой, и как только заметил ответный взгляд Рюрика, тут же оскалил зубы и слегка рыкнул.