Сердце скульптора

Марина Аэзида MiriGan

СЕРДЦЕ СКУЛЬПТОРА

Аннотация

К Иннидису – вельможе и скульптору – по ошибке привозят полумeртвого раба с шахты, истощeнного и изувеченного. Невольник находится в таком состоянии, что даже его возраст определить невозможно, а о его прошлом Иннидис и вовсе ничего не знает.

Сострадание не позволяет вельможе бросить измождённого человека умирать. Он покупает раба и даёт ему приют в своём доме, не подозревая, что в прошлом невольника кроются кое-какие тайны и что милосердный поступок позже отразится на его собственной жизни.

СОДЕРЖАНИЕ:

Глава 1. Спасёныш

Глава 2. Подарок заморского гостя

Глава 3. Ночные крики

Глава 4. Танец Аннаисы. Страхи Ви

Глава 5. Прощание. Воспоминание. Возвращение

Глава 6. Танцовщик

Глава 7. Раб для господских радостей

Глава 8. Наваждение

Глава 9. Поступной лист

Глава 10. Та самая статуя

Глава 11. Черноглазик

Глава 12. Любовники

Глава 13. Бесценный

Глава 14. Люди из прошлого

Глава 15. Новые тревоги

Глава 16. Тяжёлое решение

Глава 17. Разлука

Глава 18. Нежданная помощь

Глава 19. Страна песков

Глава 20. Встреча

Глава 21. Ви. Текерайнен. Вильдэрин

ГЛАВА 1. Спасёныш

Раба привезли в сумерках. Выгрузили из телеги и бросили у крыльца, как бросают собакам кость. И если бы Иннидис не видел, что невольник приподнимается на локтях и пытается куда-то ползти, то принял бы его за труп — за скелет, обтянутый гниющей плотью.

— Это не он… — пробормотала Хатхиши.

На неё больно было смотреть. Побледневшая, с трясущимися губами, она запустила пальцы в свои тёмные с проседью кудри и потянула их вниз так, будто хотела вырвать.

— Это не он! — завопила она хриплым голосом. — Не мой сын! Вы должны были привезти моего сына, но это! Не! Он!

Если бы Иннидис не удержал женщину за плечи, она набросилась бы на этих двоих, что доставили раба, — надсмотрщиков, охранников или кем там были эти мужчины в дорожных плащах, с кнутами и длинными кинжалами на поясе.

Иннидис понимал её отчаяние. Они с ней почти год искали следы её сына по всей стране, а обнаружили их поблизости — на медной шахте в окрестностях Лиаса. Потом долго пытались выйти на хозяина этой шахты, который и вовсе оказался столичным вельможей. Наконец это удалось, купчая была составлена и передана. Но, если верить женщине, привезли не того.

— Ты уверена? — мягко спросил Иннидис. — Годы рабства любого могли изменить до неузнаваемости, а сейчас ещё и сумерки…

— Это не он! — упрямо повторила она, с ненавистью глядя то на невольника, то на тех, кто его привёз. — Мой сын был взрослый мужчина, куда старше тебя и уж тем более этого… сопляка. — На взгляд Иннидиса, раб находился в таком состоянии, что определить его возраст было невозможно: с равной вероятностью он мог оказаться как юношей шестнадцати лет, так и мужчиной под сорок вроде её сына. — У моего мальчика, моего Киуши, была густая борода, а у этого даже поросли нет! И ростом ниже! — По её щекам стекали слезы. — Где мой сын?

— Слышите, — обратился Иннидис к стражам, — она говорит, что вы привезли не того.

— Прости, господин, но ты бы угомонил свою рабыню, и мы бы всё объяснили, — сказал высокий сизоволосый охранник.

Хатхиши ему была не рабыней и даже не служанкой, а старшей подругой и врачевательницей, которая помогла многим из его людей. Хотя когда-то он и впрямь выкупил её из рабства и дал свободу. Но сейчас Иннидис не собирался тратить время, объясняя всё это.

— Говорите, я слушаю, — сказал он, положив руку на плечо женщины, чтобы успокоить.

— Тот, кого ты просил, господин, несколько дней назад ушёл на ту сторону.

Хатхиши взвыла и рванулась вперёд, выставив перед собой скрюченные, как когти, пальцы. Пришлось снова её удерживать, иначе она вцепилась бы в глаза кому-нибудь из этих двоих. Ничем хорошим для неё это бы не закончилось.

Сизоволосый откашлялся и продолжил:

— Ты уж извини, господин, но тот такой же полудохлый был, пока не скончался. Не труп же везти. А этот всё ж таки ещё жив. Наш управитель сказал, что тебе, господин, всё равно, с которого из рабов свои фигурки лепить. Вот и доставили этого заместо того.

— Я б из вашего управителя фигурку слепил… перекошенную, — скрипнул зубами Иннидис.

Хозяйские деньги их управитель возвращать не хотел, вот и понадеялся, что подмену никто не заметит. Или же сомнительная слава сумасбродного вельможи, выкупающего невольников даже в жалком состоянии, добралась и до рудников с приисками, вот ему и решили всучить этот полутруп, а потом прикинуться дурнями. А может, управитель и правда посчитал, что раб нужен только для скульптуры.

Иннидис время от времени ваял невольников — исхудалых, несчастных, связанных. Но обычно такие изваяния не пользовались успехом среди иллиринской знати — кому захочется смотреть на горемычных рабов, когда можно посмотреть на статуи богов или прекрасных дев и юношей.

Самого Иннидиса тоже не больно-то жаловали в высокородном обществе Лиаса, считали едва ли не безумцем и в этом не отличались от его родителей. Те ещё пятнадцать лет назад решили, что сын свихнулся, и если бы позже не погибли в пожаре, то к сегодняшнему дню уже наверняка отреклись бы от него. Да он и сам порою казался себе безумным.

О нём ходило немало насмешливых историй, которые рассказывались на торжествах и приёмах наряду с прочими сплетнями. Оно и понятно: с точки зрения вельмож он вёл совершенно неподходящий образ жизни для знатного иллиринца. Мало слуг, совсем нет рабов, недостаточно учтивы высказывания и странны суждения, слишком редко участвует в пиршествах высшего общества. Пожалуй, его и вовсе изгнали бы из этого общества, если б он не был скульптором. К художникам разного рода обычно проявляют снисхождение и прощают им чудаковатость, за которую других уже давно подвергли бы остракизму. Недаром их покровительница — танцующая богиня Лаатулла, полубезумная и непредсказуемая.