Чтение онлайн

— Честно говоря, не интересны.

— Но вас пытались убить!

— Так ведь выжил.

— Макс, вы необыкновенно изменились.

— Постарел?

— Нет, не то… вы погасли.

— А что я, как вулкан, горел?

— Да.

— Странно пахнет.

— Вы любили зажигать ароматические свечи, когда работали.

— Однако я был эстет. Это я в вулканическом порыве тут все разнес?

— Ну что вы! Вы жили своим творчеством, ничего для вас не было дороже.

— Забыл, как это делается. Не смогу вылепить даже детскую игрушку.

— Вы вспомните, рано или поздно.

— Мне все равно.

— А кому-то — нет. Вы же знаете, кто убийца.

— Знаю?

— Он не будет дожидаться, пока вы его вспомните.

Я тупо размышлял: «Так вот откуда страх? Меня необходимо добить…»

— Но за что? — спросил вслух.

— Не представляю, Макс! Вы должны стать прежним.

— То есть полюбить вас? — пошутил я.

Смуглое лицо вспыхнуло, она ушла. Я догнал ее в холле, усадил в кресло, сел напротив, включил розовый светильник на круглом столике.

— Прости меня, я совершенно не в себе.

— Что у тебя с ногами?

— Из больницы шел босиком.

Я рассматривал ее — молоденькая девушка, робкая и сильная одновременно — и на себя дивился: ну никаких эмоций! С другой стороны: стал бы я последнюю неделю ради чужого человека надрываться?

— У нас в хозяйстве есть кувалда, примерно такая же, — заговорила Надежда, глядя в сторону. — Я могу ее поднять и взмахнуть два-три раза. Но разнести все в прах даже мне не под силу.

— Даже тебе?

— Я учусь на физкультурном, занимаюсь легкой атлетикой и теннисом.

— Девочка, я и без доказательств верю, что не ты на меня покушалась.

— Не шути. В ту ночь у тебя была женщина.

Я почувствовал, словно светильник медленно гаснет, мрак надвигается, и взмолился:

— Не все сразу, не могу все вместить в мой больной мозг. Не могу думать про гроб.

От испуга алые губы побелели.

— Какой гроб?

— В сарае.

Девушка метнулась на выход, я зажмурился и забормотал: «Юношу, горько рыдая, ревнивая дева бранила…» Нет, не помогает Пушкин, от страха мозг разрывается. Пойду-ка я в родную палату… поздно, и ноги сбил. Тут и она вернулась.

— Его раньше там не было! Пойдем ко мне?

— За что такая милость?

— Макс, не смейся! Его убийца прислал.

— Убийцу я не боюсь.

— А кого? Кого ты боишься? — она присела передо мной на ковер и выговорила: — Мертвую?

Не знаю, смогу ли я привыкнуть к тому, что вместе со мной и весь свет стронулся?

— Надя, — спросил я с бесконечной тоской, — о чем ты говоришь?

— Я теперь боюсь ночью в сад выходить, потому что ее видела.

— В гробу?

— Да нет же! Только не смейся и поверь.

Я-то всему поверю. И что они на меня свои кошмары вешают, как будто мне собственных не хватает!

— Надя, извини, я болен.

— Вот именно! — подхватила она пылко. — Когда мы во всем разберемся, ты вспомнишь и выздоровеешь.

Нет, от этой не отвяжешься. Я покорился.

— В пятницу вечером мы установили «Надежду» в саду, — начала она таинственно. — Помнишь?

— Ничего не помню.

— В одиннадцатом часу я пришла к тебе.

— Мы условились?

— Как обычно. Но у тебя кто-то был.

Своим взглядом и тоном она меня завораживала, увлекая в тайну — я чувствовал подсознательно, — чреватую потусторонним исступленьем. Изо всех своих немалых сил я цеплялся за реальность.

— Кто у меня был?

— Ах, не знаю. Вы стояли… точнее, ходили — ну, двигались за окнами мастерской.

— Что значит «двигались» — боролись?

— Ну, я уловила какое-то движение. Два силуэта.

— А голоса?

— Окна были закрыты. Да если б и открыты… у тебя на полную мощь Вагнер гремел.

Вот она — Брунгильда! Такие совпадения не к добру.

— Ты любил, когда работаешь или размышляешь…

— Вагнер, свечи… вот пижон!

— В общем, я ушла. И пришла позже.

Я обратил внимание на телефон на столике.

— А почему не позвонила, например?

Надя ответила, помедлив:

— Боялась разбудить брата.

— Боялась? Значит, наша любовь была тайной?

— Тайной. Он приехал неожиданно — только в субботу собирался — я увидела из сада, как в его комнате зажегся и погас свет.

— Он в Москве живет?

— Да, работает.

— Сколько ему лет?

— Андрею? Тридцать два.

— А тебе?

— Девятнадцать… Господи, неужели ты правда ничего не помнишь?

— Правда.

— Да ведь сегодня пятница! Он вот-вот приедет, — она встала. — Мне пора.

— Почему ты его боишься?

— Он меня воспитал и очень любит… 10 июня Андрей видел ту женщину, она шла по саду к тебе.

— Какую женщину?

— Маленькую, светловолосую, в белом.

— Да в чем трагедия? — закричал я. — Что с ней?