Чтение онлайн

Когда через минуту до меня донесся плеск воды, я поняла, что могу в полной мере насладиться одиночеством и узнать, наконец, что мне подарила синекожая нянька.

В свертке, завернутый в много слоев ткани, лежал тонкий обруч в виде пера. Серебряные грани приятно поблескивали, а тонкая работа выдавала руку мастера. Но на этом все. Обычное, пусть и качественное, украшение. А шуму-то было.

Я остановилась перед огромным ростовым зеркалом, подождала несколько минут, поводила перед ним рукой: а вдруг это тоже чей-то прихвостень? Кажется, это и правда всего лишь зеркало.

Чтобы надеть украшение мне пришлось отпустить полы плаща, и тот грязной лужей упал к моим ногам.

Ничего себе, да тут, похоже, не только в ожоге дело.

На плечах, ребрах и животе были уродливые кровоподтеки. Некоторые старые, другие казались совсем свежими. Я встала в пол оборота, посмотрела на спину: чуть ниже лопаток отчетливо виднелись отпечатки двух внушительного размера ладоней. Раз, два, три… Шесть пальцев. В тех местах, где они касались кожу, синяки были особенно темными.

Это же не просто так. Над принцессой просто измывались. И не припомню, чтобы видела у кого-то из «светлых» шестипалые ладони. Да и слишком уж эти отпечатки велики: кем бы ни был владелец таких рук, он наверняка был раза в два больше любого крэса или селуне.

Она никому и никогда не говорила о том, что происходит. Хранила это в секрете. Я очень отчетливо поймала в сонме своих собственных чувств ее страх и панику. Она нуждалась в помощи, но по какой-то причине не могла ее попросить. Не могла никому рассказать о своей беде. Даже Хадалису, с которым делилась всеми радостями и горестями.

Возможно, она использовала замужество, чтобы сбежать от мучителя?

Все еще теряясь в догадках, я надела обруч на шею.

Моя кожа стала девственно чистой. Я сняла обруч — и все вернулось на круги своя. Надела — и побои исчезли.

Значит, Данаани, как минимум твоя нянька знала, что что-то не так. Она видела синяки, раз помогала одеваться и купаться. Возможно, не знала, кто с тобой это делает, но синяки-то ты не могла от нее скрыть. Ты уговорила ее помочь. Потому что это не должен был видеть никто. И синекожая где-то раздобыла эту штуку. Молодец, конечно, но, может, если бы она кому-то рассказала, тебе не пришлось бы…

— В общем, не такая уж и плоскогрудая, — потревожил мои размышления голос Граз’зта за спиной.

Вот же, блин, он ведь должен киснуть в ванной!

— Ты же должен… — Я инстинктивно прикрылась руками.

Слава богу, что на мне есть хоть вот эти странные полупрозрачные намеки на белье, а то бы точно сгорела от стыда. А вот муженек, похоже, и не собирается делать вид, что ему неудобно меня смущать: облокотился о косяк и придирчиво рассматривает с ног до головы, как будто я какая-то китайская ваза на ярмарке.

— Нельзя бы такой легковерной, женушка. — Он помахал влажной рукой. — Это урок номер два: крэсам верить нельзя. Никому.

— Даже тебе? — Я пыталась подтянуть ногой грязный плащ, но он как назло не поддавался.

— Мне можно, я же твой муж. — Прозвучало это совершенно неубедительно.

— В таком случае, дорогой муженек, не мог бы ты исчезнуть и дать мне переодеться?

Ну и злая же я! Разве что не киплю от злости, как полный чайник. Учить он меня вздумал, извращенец рогатый!

— Уверена, что тебе не нужна помощь?

Я твердо махнула головой «Нет!»», но этот паршивец встал позади меня, развернул лицом к зеркалу, придерживая за подбородок и талию так, чтобы я не смогла отвернуться. Я интуитивно оценила размер его ладоней, быстро сосчитала количество пальцев. Ну, мало ли что. Нет, ладони у Граз’зта меньше, пальцев пять. Не думала, что скажу это, но рада, что мучителем Данаани оказался не он. Не знаю, как бы я смогла жить с существом, способным поднять руку на женщину. В моей настоящей жизни у меня припасен для таких особенно болезненный прием с ударом по причинному месту, но практика показала, что здесь от моих штучек не слишком-то много толку. То, что человека вывело бы из строя, крэса только заставило поморщиться.

Теперь в зеркале отражались мы вдвоем. Все-таки Граз’з огромный, я еле достаю макушкой ему до плеча.

— Завтра к тебе придет портниха, не забудь сказать, чтобы она пошила тебе несколько пар перчаток. Будет лучше, если о порче будет знать ограниченное количество людей. Хотя, — он поморщился, как от оскомины, — если знает сестра, то скоро об этом будут знать все. Она вообще не умеет держать язык за зубами.

— Перчатки, поняла. А теперь, может, отпустишь уже меня?

— Еще платья и драгоценности, и, конечно же, корона, — продолжал перечислять Рогалик, словно и не слышал моих слов. — Я буду очень недоволен, если ты будешь выглядеть неподобающе своему новому статусу.

— Хорошо, я поняла, что ты обеспеченный мужчина, — мое терпение накалилось и разве что не шипело, — но сказать об этом можно было и потом, когда я буду чистой и одетой!

В ответ на это паршивец скроил широченную улыбку а-ля Чеширский кот — и показал мне язык. Это удар ниже пояса, это вообще уже ни в какие ворота не лезет! Он еще и насмехается!

И тут я совершила еще одну громадную ошибку — я попыталась вырваться. Но не особо удачно и в итоге вместо вожделенной свободы оказалась прижатой грудью к голому торсу моего мужа. Граз’зт же, пользуясь моей глупостью, взял мой подбородок пальцами и поднял к своему лицу, вынуждая смотреть в глаза. Стоп, стоп, стоп. Мы уже выяснили, что как женщина…

— Ты слишком легковерная, Даани, — покачал головой он, снова давая понять, что я размышляю вслух.

Ну, есть у меня такая дурацкая привычка, что поделать. Только раньше я делала так, когда точно знала, что поблизости нет никого, кто бы вызвал мне санитаров.

— Ты довольно милая, Даани. Красный тебе к лицу, определенно.

— Отпусти меня сейчас же, — прорычала я. — Иначе будешь искать Сердце у себя пониже спины!

— Урок третий, милая женушка — никогда не иди на попятную с крэсами. Мы очень легко распаляемся и очень тяжело приходим в себя. И вдогонку урок четвертый: всегда следи за тем, чтобы твои слова не расходились с действиями.