Чтение онлайн

— Мы здесь одни. Почему нарушаешь договоренность?

— Не знаю, действует ли она еще.

Кандаон вздохнул, подступил ближе и сел на место Гимнура.

— Действует, Дармер, действует. Я от своих слов не отказываюсь. И никогда не обманываю.

В последней фразе явственно ощущался жирный намек.

— Простите, Гефест, — совершенно искренне сказал Дармер. — Простите, что я вам соврал. Обещаю, что подобного больше никогда не повторится!

— Ты извиняешься за ложь. А за то, что едва не угробил учителя?

— Нет, — твердо сказал Дармер, — за это извиняться не стану. Я до сих пор считаю, что Линт получил то, что заслуживал. Но в любом случае за это я должен извиняться перед ним, а не перед вами. Простите.

— Что ж, в последнем ты прав. Но неужели ты считаешь, что тренер заслуживает смерти только за то, что смеялся над учениками?

— Мы не собирались его убивать. Только хотели поставить Линта на наше место, чтобы он понял, каково это. Но перестарались, завели все слишком далеко. Не стоило использовать изобретенное Кси заклинание, не проверив, насколько оно опасно.

— Хоть это ты понимаешь. Но я надеялся, что за эти дни ты осознаешь больше.

— Я осознал, что принял неверное решение и поплатился за него. Но Гефест, разве вы никогда не делали неправильный выбор, который обернулся ужасными последствиями? — Дармер с вызовом посмотрел на Кандаона.

— За семьсот лет правления было все, — ответил тот. — Я понял, к чему ты клонишь. Дармер, я не считаю свое милосердие по отношению к Киаре Торменте ошибкой.

— Как…? — растерялся Дармер. — Даже сейчас, когда она причинила столько зла?!

— Подумай, что было бы в ином случае. Казни я Киару, Рикша Наваги осталась бы жива.

Дармер молчал, не зная, что возразить. С такой стороны он ситуацию не рассматривал.

— Поверь мне на слово, эта женщина намного опаснее Торменты. Поскольку о кольце мы ничего не знали, Рикша могла запросто выманить тело Киары. Или придумала бы десяток других способов достать кольцо. Тогда не факт, что мы с тобой сидели б сейчас здесь. Пять лет назад Гильдия давила нас по всем полям сражений. Рикша была гораздо более способным руководителем и стратегом, чем нынешний Предводитель. Став единственной бессмертной, она непременно довела бы свой план до конца. Будь Рикша жива, Варнорт мог давно проиграть. А благодаря ее смерти мы получили пять лет форы.

— Ладно, пусть так. Но вы не могли знать, что живая Тормента окажется меньшим из зол. Почему вы ее пощадили?

— Дармер, я не успел принять окончательное решение.

— Тогда по какой причине медлили?

— Не в моих правилах казнить преступника, не убедившись, что он заслуживает смерть. И чем больше я узнавал о Киаре, тем меньше мне хотелось выносить приговор. Пять лет назад она была не той, что ты ее знаешь теперь. Киара могла стать хорошим человеком, но ей не повезло попасть в видения Рикши. Родителей Торменты убили, а ее саму ребенком выдернули из привычной среды и бросили одну в школе, где учатся отпрыски самых кровожадных монстров. Не представляю, как Киара смогла там выжить.

— Наверняка Рикша посодействовала, — фыркнул Дармер.

— Едва ли. Даже Рикша Наваги не была способна управлять действиями сотни подростков, сходящих с ума от вида крови, — возразил Гефест. — Скорее, она видела, что Киара справится самостоятельно, усвоив важный урок выживания в подобном месте.

— Какой?

— Убивай первым. Убивай до того, как убьют тебя. И Киара убивала, потому что хотела жить.

— И продолжает следовать этому правилу до сих пор. Какой бы Тормента не была изначально, Земля Иных Миров изменила ее. Она стала опасной и жестокой, — на взгляд Дармера, если Тормента сумела выжить среди монстров, то сама превратилась в одного из них. — А другие Старейшины поддерживали вас?

— Нет. Мистихт говорила мне примерно то же самое, что и ты. Но у нее нет права голоса в этом вопросе? — Киара Тормента не имела отношения к ее Земле. Гимнур долго колебался, однако вынес приговор. Большинство бы с ним согласилось и сказало, что это — правильное решение. Но я привык поступать так, как считаю правильным сам. Даже когда остальные со мной не согласны.

— Значит, маг может принимать решения, которые не одобрят другие, если сам считает их верными? Тогда почему вы осуждаете меня за желание восстановить справедливость и сбить спесь с Линта? В чем разница?

— В целях. Моим выбором стало милосердие, а твоим — месть. Очень важно, чтобы ты понял, какие личные стремления стоят того, чтобы пойти наперекор общему мнению.

Дармер промолчал. Только теперь он задумался, что, возможно, их с товарищами поступок был несколько незрелым. И совершенно не стоил тех последствий, что на них свалились.

Громкий хлопок разрушил тишину. Раздался крик:

— Дармер!

Юноша узнал голос Адель. Тугая струна в животе скрутилась в плотную пружину. Дармер незамедлительно высунулся из-за колонны. И облегченно выдохнул: на лице Адель сияла улыбка.

— Операция закончилась! Все хорошо! Он скоро придет в себя!

— Отлично! — Дармер поднялся на ноги и направился к Адель. — А Трим и Крин где?

— Трим на смене, а Крин… Ой, здравствуйте, Ваше Старейшинство!

Адель заметно стушевалась, когда к ним подошел Гефест Кандаона. Дармер не припоминал, чтобы она когда-либо встречала Старейшину, да еще так близко. Адель попыталась изобразить нечто среднее между поклоном и реверансом. Она явно никогда раньше подобного не делала. Дармер заметил, как Гефест, не любящий таких знаков внимания, чуть скривился.

— Добрый вечер. Спасибо за добрые известия. Я рад, что с вашим учителем все в порядке. А теперь прошу меня извинить, вынужден попрощаться. Меня ожидают дела. Дармер, — обратился он к ученику, — завтра в том же месте, в то же время. Всего хорошего.

И Старейшина ушел наверх.

— «В том же месте, в то же время», — повторила Адель и улыбнулась. — Он позвал тебя завтра на тренировку, так ведь? Это значит все, конец наказанию?

— Получается, да, — ответил Дармер. День назад он бы прыгал от радости, но сейчас он был слишком вымотан, а голова трещала от обилия выплеснувшейся на нее информации.